Дивед - Владислав Артурович Кузнецов

Заодно дамы и всех остальных должностей лишатся. Не сразу, не все, понемногу… Но это означало, что если Эйлет сможет унаследовать отцовскую должность, то уже её дочери останутся обычными мужними жёнами. Ну, может торговлю заведут… Если и это не запретят.

— Право вырастает из древков копий, — невесело процитировала непонятно кого Августина, и погладила на сей раз не косу, а рукоять своей спаты. Тоже источник права.

В общем, десси стали римлянами, но насколько же ирландцами они остались! Увидев настоящую живую сиду и волшебницу холмовых кровей, не тушевались — жаловались и просили помочь.

Чаще всего им было нужно вывести жирня, заговорить кожаную лодку-куррах на непотопляемость или вылечить эльфов прострел. Жаловались и на потерявших берега домовых, которые положенные подношения жрут, а помощи от них никакой, и на тилвит тег, которые на сей раз не спёрли ребёночка, а одолжили без спроса ячменной муки и не отдают.

Изгнание первого жирня Августина-Немайн наблюдала с очевидным удовольствием и интересом. К седьмому процесс приелся.

Хозяин седьмого погреба, в которое вселился волшебный оглоед — оказался зажиточным арендатором, что некогда не поленился съездить в Моридун и попросить аж целую светлейшую, сиятельную и великолепную деву сенаторского рода вывести у него жирня. Немайн и возразить было нечего, логика у него была железная: уши длинные — работай по специальности, и если ты теперь христианка и сенаторша, а не языческая богиня — тем лучше!

Человек он был вменяемый. Не требовал сделать ему хорошо немедленно и бесплатно, но заявку оставил. Мол, будете в его местах — непременно загляните, а уж он отблагодарит. Почему такому и не помочь? Вот теперь Анна и показывала ушастой августе почём обходится хлеб волшебницы с холмовой кровью в жилах.

Хозяин встретил гостей с превеликой радостью.

За прошедшие с его поездки в город недели жирень разожрался и вонял вовсе нестерпимо, а построить новое хранилище, как советовала великолепная, он так и не собрался. Зато уж всех соседей позвал! Как же, такая титулованная дама, что даже высокородной назвать — оскорбление, а заехала, уважила. Он уж и не надеялся!

Потому хозяин сыров да окороков, поклонился, сверкнул своим серебряным перстнем — с такой огромной камеей, что сразу ясно, поддельная! — да повёл сиятельную и великолепную смотреть свой запущенный случай.

Позади скромно и почтительно ступали домашние: тихая, полноватая жена и целый выводок разнополых недорослей. Эйлет заметила — кольцо у жены-то такое как и у мужа, большое, с фальшивым камнем из франкского стекла. Зато ухитрилась разглядеть — на обоих кольцах одинаковый рисунок: двое держатся за руки, а над ними парит ангел. Не сдержалась, спросила:

— Это что, сразу и печать, и обручальное?

— Ну так, значит, да, — откликнулся хозяин. — Мы как поженились, так, значит, от родительского хозяйства, значит, и отделились. Потому зачем, значит, лишнее-то? А эти колечки, значит, ещё и в церкви благословлены.

Эйлет кивнула. Вот потому и камни из стеклянной пасты: кто бы стал вырезать на недорогом крестьянском перстне ангела, благословляющего супружескую чету? А так мастер просто вдавил шаблон в ещё горячее стекло — и готово!

Подвал оказался даже больше и, пожалуй, красивей, чем ожидала Эйлет по россказням хозяина. Стены были ровные, обмазанные глиной, полки — дубовые, хранимая снедь — обильна. Вот только смердело… Анна кивнула, как только отперли дверь к ведущей вниз лестнице: мол да, жирень. Что интересно — Августина, императрица в бегах, механик, ученица полководца — кивнула одновременно, если не раньше.

Похоже, её «механика» и «волшебство» Анны во многом пересекались, если не были разными сторонами одного дела.

Анна привычно велела вынести из погреба всё, что там было — жирень должен поголодать. Заодно вытащили бочки, полки — всё, что вообще можно было достать. Тоскливо посмотрела на небо — там в два слоя маневрировали тучки, дождя не было, но и солнца было мало. Сделать действительно хорошо не получалось.

— Наверное, поэтому в Сирии нет жирней, — заметила она. — Они любят когда сыро, пасмурно и не слишком холодно. А нам, наверное, проще промыть всё жидким мылом и щёлоком и мешок древесного угля в углу поставить. Хоть как-то отпугнёт. Только это ненадолго будет.

Вот тут Немайн дёрнула ушами — и где вы видали римлянку? Рукава центурионского стихариона закатала языческая богиня.

— Так. Тащите в подвал — жаровню. Разжигайте, да. Анна, у тебя среди снадобий есть сера? Отлично. Сейчас мы туда бухнем побольше и убежим, чтобы гадостью не надышаться… Готовы? Начали!

Хозяин вздрогнул.

— Сера… Ад?

Немайн зловеще улыбнулась. Кивнула.

— Скорее, чистилище: как бы тоже ад, но временный. Добровольно там разве черти останутся, а жирень не чёрт.

Анна оторопело смотрела, как люди спокойно готовятся организовать филиал пекла на земле. Она всегда осторожничала с серой, хотя и знала о её свойстве отпугивать зло и заразу: монахи из того самого монастыря живенько доказали бы, что она знается с нечистой силой. Немайн же действовала спокойно, без оглядки на церковный суд и молву.

— Мешок с углем хорошо, но его надо менять на свежий, хорошо заговорённый и проверенный волшебницей. Как часто? Ну, раз в месяц должно хватить — если подвал не подтопит. Ну и главное: если солнца мало, можно вымочить всё деревянное в известковом молоке.

— Э… — сказала Анна. — Это же долго!

— Да какое долго! Уже после трёх месяцев эффект будет. Да даже недели три дадут хоть какой-то защитный слой. Нам же не надо, чтобы дерево стало жирнеотпугивающим насквозь? Хватит поверхности. Главное, потом можно и нужно сушить деревянные вещи в тени, чтобы не потрескались. Жирень обожает трещины. Если такие случатся — надо их хорошо прокрасить той же извёсткой.

Хозяин кивнул.

— И пропитаю, и высушу, и волшебнице покажу, чтобы подтвердила, что всё сделано как надо. На просто посмотреть-проверить и слабенькой учёной травницы хватит…

Анна вздохнула. Понимала — заказы уйдут из семьи. Этот вот живчик и себе пропитает полки, и всем соседям, и продавать жирнеустойчивое дерево для оборудования подвалов начнёт. Но… она сама и её дочери уходят — скорее, возвращаются — в коллегию механиков. Немайн тоже не до жирней будет. Потому… пусть их. Только…

— А вот с серой лишнее не играйтесь, — сказала она. — Без меня или без Немайн не надо. Может плохо кончиться.

Эйра поняла правильно: Церковь осудит. Хозяин понял