Воспоминания о польской войне 1831 года - Николай Дмитриевич Неелов

– Сходи, братец, за картой, да пошли попросить ко мне Петра Ивановича Фрейганга; я сделаю свои распоряжения.

– В диспозиции объяснен порядок следования войск, – заметил я, – а в остальном, вероятно, сам цесаревич приедет распорядиться.

– Вот тебе! А я-то что?

Я пришел снова с картой и по приказанию Полуэктова разложил ее на столе перед его кроватью, на которой он лежал уже раздевшись.

– Что, что такое, Борис Владимирович? – спросил, почти вбежав, генерал Фрейганг.

– Ну, Петр Иванович, – сказал своим обыкновенным басом, с важною расстановкою, Полуэктов. – Готовься! У нас завтра генеральное сражение.

– Как! Что?

– Да так, неприятель со своей армией намерен нам преградить переправу через Буг, и авангард его переброшен уже на эту сторону.

– Как же, а я слышал, что наши разъезды были в Нуре.

– Вздор! Как туда зайти нашим разъездам, когда там неприятельский авангард; вот диспозиция – посмотри.

– Помилуйте, Борис Владимирович, да в диспозиции этого ничего нет, – заметил я.

– Э! Братец, что ты знаешь! Ведь ты еще не бывал в кампании.

– Как же, ваше превосходительство, – перебил Фрейганг, – а мои карабинеры в 8 верстах от Нура и на квартирах? На них могут напасть врасплох; позвольте же мне поспешить распорядиться, я их соберу; какие теперь квартиры!

– Да, да, Петр Иванович, поспеши!

– Для чего же тревожить войска до времени, – заметил я, обращаясь к Фрейгангу. – За это может достаться, когда узнают.

– Толкуйте, батюшка! Нет, тут зевать нечего; прощайте, Борис Владимирович.

– Прощай! Господь тебя благословит, золотой мой, увидимся ли еще, переживем ли завтрашний денек, Бог весть!

– Ну, попорет же теперь Петр Иванович горячку, – заметил Полуэктов, смеясь, когда Фрейганг поспешно вышел.

– И встревожит напрасно войска.

– Нет, братец, полковые командиры догадаются, что это шутка.

– Какие угодно вашему превосходительству отдать приказания; пора разослать диспозицию.

– Где Нур?

Я показал на карте.

– А дорога к Нуру?

– Вот она.

– Так хорошо же, ступай спать.

– А приказания?

– Ну, разумеется, послать диспозицию бригадным командирам, как следует.

– Только?

– Да, да, а там я что-нибудь придумаю, – проговорил Полуэктов, почти засыпая.

На другой день, 31 января, мы двинулись к Нуру. Генерал Фрейганг действительно собрал свои полки и с двух часов утра держал их под ружьем.

– Видите, Борис Владимирович, – сказал с досадой Зальца, – вот ваши шутки!

– Что ж с ним делать, братец? Ведь мог же он видеть из диспозиции, что я посмеялся.

И в самом деле, Фрейганг был в твердом убеждении, что в Нуре неприятельский авангард, и тогда только разуверился в этом, когда, вступя в Нур, он нашел там всю главную квартиру и весь штаб цесаревича.

Когда мы в Андржеево имели дневку, 1-й пехотный корпус, поворотив влево и сделав форсированный марш, следовал уже впереди нас. Придя в Нур, мы увидели, что полки 1-го корпуса, спускаясь с довольно крутого берега, тянулись по льду через Буг на левый берег; идти густыми колоннами было запрещено, потому что нельзя было надеяться на прочность льда и по сторонам дороги образовались уже сильные полыньи. Сверх того, для безопасности следования артиллерии лед был застлан соломой. Нам должно было дожидать; гренадеры составили ружья, а мы расположились несколько в стороне от переправы, на высоком крутом правом берегу, чтобы позавтракать. К нам присоединились адъютанты цесаревича и начальник его артиллерии, генерал-майор Герштенцвейг. Герштенцвейг держал себя с нами совершенным товарищем, и, умный и словоохотливый, он был часто душой нашей беседы.

– Вот, господа, – говорил он, – мы заключаем теперь братский союз на биваках, скрепим его в бою, и тогда надобно, чтобы какие бы ни были перемены с каждым из нас в жизни, мы должны встречаться всегда товарищами.

Около часу пополудни гренадеры переправились через Буг, и согласно с полученным поведением, пройдя версты четыре до первой ближайшей деревни, расположены были в резервном боевом порядке на биваках, где приказано им разложить огни и варить кашу.

Через четверть часа казак подал Зальцу запечатанный пакет. Это была новая диспозиция от Нейдгарта, в которой предписывалось тотчас же выступить с бивака и, пройдя вперед восемь верст, расположить полки дивизии по-прежнему в нескольких деревнях. Следовательно, с трудом добытые солома и дрова остались бесполезными. Мы выступили часов в 6 вечера и уже поздней ночью прибыли на квартиры. Дорога пролегала через густой сосновый бор, пересеченный другими дорогами. Ночь была темная, и потому мы с Зальцем беспрестанно боялись сбиться с настоящей дороги.

По диспозиции на следующий день 6-му корпусу, переправившемуся через Буг в Броках, приказано войти в связь с 1-м корпусом и составив, так сказать, основание главных сил, наступать на Ливец, ниже Венгрова; 1-му корпусу следовать на Венгрово, а отряду цесаревича и корпусу Витта по дороге на Соколов. Главнокомандующий, кажется, ожидал, что Хлопицкий сосредоточит все свои силы на левом берегу Ливеца и примет сражение, но этого не случилось. Хлопицкий, введенный в заблуждение первым направлением Дибича, перевел было главную свою квартиру в Яблону, Шембека подвинул к Сиероцку, Круковецкого – к Пултуску, а авангарду Круковецкого приказал даже направиться к Остроленке, но, уверившись скоро в своей ошибке, возвратил все войска на прежние места, сам опять приехал в Окунев и не отступал от своего плана дать сражение только под самой Варшавой. Поэтому авангард 1-го корпуса под начальством Сакена занял Венгров и, выставив шесть орудий против двух польских орудий и батальона пехоты, оборонявших переправу, принудил, после нескольких выстрелов, отступить этот отряд и перешел на левый берег; таким же образом перешел и авангард 6-го корпуса, под начальством Влодека, близь Старовица. Гренадерские полки Муравьева направлены к Каменчику; 6-й корпус расположился в Корытницах, авангард Влодека выдвинут к Пневнику; 1-й корпус между Венгровом и Ливом, авангард Сакена впереди м. Лив, по дороге к Калушину. Граф Витт в Соколове и отряд цесаревича между Стердынем и Соколовым.

Итак, когда главные силы русской армии находились около Лива и Венгрова, правое крыло армии, под начальством князя Шаховского, вступало еще только в Августово; левое крыло: Гейсмар был на пути от Лукова к Розе, а Крейц от Пяски к Люблину. Дибича обмануло его ожидание. Поляки не приняли сражения на реке Ливеце, и он дал повеление на 2 февраля: 1-му и 6-му корпусам оставаться на дневке, Витту перейти к Мокобадам, а отряду цесаревича к Осухожебры. Дневка 1-му и 6-му корпусам сделана была как для того, чтобы дать войскам, утомленным форсированными маршами, отдых, так и для того, чтобы дать возможность присоединиться обозам, резервной артиллерии и транспортам, следовавшим за армией. Переправа через Буг по льду, по причине сильной оттепели 1 февраля, сделалась уже невозможной и потому 2 февраля приступлено было к прорубанию льда и наведению понтонного моста, но работа шла довольно медленно. 1-й и 6-й корпуса оставались на месте, и только один резерв подвигался