Про Алю, Кляксича и Вреднюгу - Ирина Петровна Токмакова

Тут оба наземных полка разом зашагали в ногу вместе, а дроздовая эскадрилья взвилась в воздух.

Ведомые своими генералами, кроты и коты шагали стройными рядами и дружно пели песню:

– Раз-два! Раз-два, левой, левой, – раздавалась команда.

А песня продолжала звенеть:

– Я знаю, – сказал Антон. – Гуси – это двойки. Они однажды меня чуть до смерти не заклевали. Помнишь, Аль?

Аля молча кивнула.

Антон, Аля и Грамотейка двигались в том направлении, куда ушли полки котов и кротов. Они свернули с площади налево, прошли улицей, потом бульваром, снова улицей и оказались за городом.

– Очень бы хотелось знать, – размышлял Грамотейка, – утащил ли Кляксич все ударения с собой или припрятал где-нибудь по дороге, чтобы легче было удирать?

Перед ними расстилались поля, засеянные злаками. В межах росли какие-то диковинные цветы. Прямиком через поле шли столбы электропередачи. На самом краю одного из полей к колышку была привязана овца. И ещё – коза, которая тоже была привязана к колышку, но только на очень длинной верёвке. На горизонте – тёмно-синие тучи. Там явно собиралась гроза.

– Что-то мне здесь кажется подозрительным, – сказал Грамотейка, останавливаясь неподалёку от овцы.

– А что тебе кажется подозрительным? Вроде бы ничего особенного. Ну, коза, ну, овца, – заметил Антон.

– Не спеши, Антош, – перебила его Аля. – Тут и правда надо поразмыслить.

– Да чего тут размышлять? Откуда ты взяла, что надо?

– Ин-ту-и-ци-я, – сказала Аля, медленно разделяя слово на слоги.

– Да, да, да, – подхватил Грамотейка, – и у меня – интуиция. Почему вдруг одна овца, а, скажем, не отара овец, как обычно бывает? Или, на худой конец, видишь ведь иногда, как в коровьем стаде ходят ещё и овцы…

– Стой, погоди! – завопил Антон. – Я, кажется, начинаю догадываться. Смотри – тут всюду кроются безударные гласные, сплошные слова для делания ошибок: овца, коза, поля, столбы, гроза. Везде слышится «а», но пишется «о».

– Ты прав, ты прав! – согласился с ним Грамотейка. – Тут что ни слово – то подвох. В каждом можно сделать ошибку. То-то я почувствовал что-то неладное. Что это нам даёт?

– И мне кажется, что тут что-то кроется. Только вот что? – подхватила Аля.

– Я не знаю, правильна ли моя догадка… – начал Антон неуверенно.

– Наверняка правильна! – с жаром подхватила Аля. – Ты такой умный, Антошка, я не раз в этом убеждалась.

– Подожди, Аль, – охладил её пыл Антон. – Сейчас поставим один опыт, и тогда всё выяснится.

– Какой опыт?

– А вот смотри. Ты думаешь, почему тут одна коза?

– Ну, наверно, у хозяев нет денег, чтобы купить вторую, – задумчиво высказала догадку Аля. – А может, она бодается и её привязали.

– Да нет же! Это всё Кляксич!

– Кляксич? – переспросил Грамотейка.

– А вот сейчас увидим, – загадочно улыбнулся Антон. И быстро заговорил: – Коза – козы, овца – овцы, гроза – грозы, столбы – столб, поля – поле.

И когда он так говорил, из каждого слова выскакивало ударение. Как только Антон превращал безударный слог в ударный, ударение – прыг – и резво подбегало к Грамотейке.

– Ага! – торжествовал Антон. – Я правильно догадался! Кляксич упрятал ударения в безударные слоги!

– Ну и голова же у тебя, Антон! – восхитился Грамотейка.

– А теперь вперёд! – весело сказал Антон. – Приглядывайтесь внимательно ко всему, что будет попадаться нам по дороге. Мы ко всему найдём проверочные слова и освободим все ударения.

– Кляксич хитёр, но и мы не простаки! – ликовал Грамотейка. – Посмотрим ещё, чья возьмёт!!!

И они пошли дальше, и вскоре все ударения уже заняли свои места. Но Кляксича им пока не удалось догнать, да и кроты с котами, а с ними вместе и дрозды куда-то запропастились.

– Ну всё, – сказал Кляксич, с ненавистью глядя на Вреднюгу. – Никакой ты не Вреднюга.

– Я – Лапушка? – с надеждой спросил Вреднюга.

– Ты просто осёл, и больше никто!

– Почему же это? – робко сказал Вреднюга. – Я же сделал всю вредность, которую вы мне приказали. Все ударения были запрятаны в безударные слоги. Я же не виноват, что мальчишка такой догадливый.

– Надо было пчелу пустить. Она бы жужжала, и жалила, и не дала бы им опомниться. Это ведь ещё догадаться надо, что проверочное слово – пчёлы. А ты что? Козу привязал. Овцу. Они и бодаться-то как следует не умеют. Ну что нам с ним делать? – обратился он к Помарке и Описке.

– Самого его, как козу, привязать да тут и оставить, – решительно посоветовал Помарка.

– Как же так? – захныкал Вреднюга. – Я же так старался. Разве я не заслужил? Кто же теперь будет называть меня Лапушкой? Вы же обещали! Я же всё время хотел как лучше!

Разговор этот происходил в глубокой лощине, замаскированной еловыми ветками. Вдруг до разговаривавших донеслась команда:

– Разойтись! Построиться по трое! Обыскать весь лес! Они не могли уйти далеко! Грамотейка велел поймать Кляксича и обезвредить!

– Ещё чего! – пробурчал Кляксич. – Не дождутся!

– Что же нам, однако, делать? – шёпотом спросил Помарка.

– Так, – сказал Кляксич. – Смываемся по одному. Компас есть? Я – на север, ты, Помарка, – на запад, ты, Описка, – на восток.

– А я? – прохныкал Вреднюга.

– А ты остаёшься здесь! Пусть тебя ловят и обезвреживают!

– Я боюсь! Что они со мной сделают?

– Что захотят, то и сделают.

– Где место встречи? – спросил Помарка.

– На семьдесят