Трояк по поведению - Наташа Гавика

– Зато я умная!

Она обидно засмеялась. Даже не засмеялась – захихикала и с мамой переглянулась. Тогда я ей свой дневник принесла и показала оценки за четверть – там у меня одни пятёрки (ну, кроме русского языка, с ним я пока борюсь на четвёрку – лучше не получается).

– А это что? – спрашивает тётя и показывает на «уд.» по поведению. – Это же «удовлетворительно» значит, правильно? Трояк?

Я ей говорю:

– Это поведение, а не оценка.

И она тогда последнюю неделю открыла. А там… В общем, всё красное, и тоже не оценки, а всякие предложения родителям о моём поведении. Вроде «на уроке болтала – научите сидеть тихо»… Я, может, потому и болтаю, что дома надо всё время тихой быть.

А тётя:

– Вот тебе и отличница! Ну? Что это такое?

И я ответила:

– Хрю-хрю.

Что тут ещё скажешь, если она поведение от учёбы не отличает. Тётя сказала, что я ещё и грубиянка, но с этим я не согласна.

В общем, получилось у меня шесть против трёх, а это уже уверенная победа, в два раза. Так что могу и ребёнка воспитать, хорошего. Мне просто этот мир – «не-дикий» – не подходит. Или я ему.

И почему я такая «неподходящая»? Родители говорят, что меня избаловала бабушка. Да я и сама помню, как бабушка всё время меня обнимала и защищала. Тогда, видимо, я и испортилась. А когда мне было три, бабушка умерла, и родители забрали меня к себе. До этого мы с ней жили отдельно: родители были уверены, что в бабушкиной квартире у них растёт хороший и послушный ребёнок. А оказалось, что там расту я.

Мы с Олей придумали секретный шифр. Понятно, что для тайн. Так всегда делают перед важным делом, когда надо другу как самому себе верить. Я Оле свою самую страшную тайну рассказала, а она мне – свою.

Олина страшная тайна:

17,4,12,3,7,23,9 3,5,1 9,12,4,30,5,11 23 25,11,25,9,22,23,4.

5,11,67,23,9 4,16 12,8,5,4,7,11,19 31,3 25,9,17,4,19 55,77,3,20,11,19,18. 30,11,19,3,33,3,25,11,23,9 31,15,23,19,3 31,4 3,25,15,17,15,19.

Я понимаю, что Оля нехорошо поступила, мой папа сказал бы «безответственно» и «глупо», но я не папа, и Оля мне хоть и сестра, но друг. А друзей не сдают! Так что Олину тайну я теперь как свою хранить буду. Девочку никогда не найдут.

А шифр, чтобы не забыть, надо применять. Буду шифровать в тетрадке разные слова и предложения. А ещё ключи писать, чтобы быстро вспомнить, если понадобится.

Тайна про пропавшую девочку?! Ключи?! Офигеть! С этой тетрадкой теперь точно надо разобраться. Спасибо, хоть почерк у девчонки понятный, а не как у меня. Вот только тетрадь в таком состоянии – явно уже пережила непростую дикую жизнь.

Пришлось долго и аккуратно отдирать страницу от следующей так, чтобы буквы оставались на своих местах, прежде чем читать дальше.

До-дикие истории

История про бабушку и ёжика

14,19,3 67,4,77,12,11,1 15,33,19 3,77,15,1 23,3,19,3,77,9,10 1 67,77,3 33,4,25,1 67,3,20,31,10.

Мы с Олей поспорили, кто себя раньше помнит. Сперва мы вспоминали, как в школу пошли, потом про садики, потом я вот эту историю, про бабушку, вспомнила, мне тогда два или три года было (перед четвёртым днём рождения я уже к родителям переехала). А Оля такая говорит: «А я вообще себя в животе у мамы помню, там всё булькало!» Выдумщица моя Оля, ну и немного вруша. Но ведь я тоже не идеал.

А история была такая. Бабушка оставила меня на балконе на пятом этаже. Это было не в посёлке, где я живу сейчас, а в городе. Так вот – она меня там оставила, а сама пошла готовить еду. Помню балконные решётки, перетянутые полосами из клеёнки в цветочек. Кто-то плетёт фенечки, обложки для тетрадей или закладки, а бабушка оплела себе решётки на балконе, чтобы я на улицу не выглядывала. А я решила её перехитрить и на улицу всё-таки выглянуть.

Полезла по этим полоскам, ухватилась за деревянные перила, а подтянуться не смогла – нога между клеёнчатых полос застряла. Повисела так, не удержалась – полетела обратно на коврик.

Со мной на балконе был резиновый ёж. Мой любимый, маленький, круглый. Он умел пищать через ма-а-аленькую дырочку. А ещё у него была умная и милая мордочка – выпуклый носик, глазки – чёрными горошинами, короткие лапки, а спинка вся в мягких бугорках – иголках.

– Ёжик, ну-ка, смотри! – говорю ему я и просовываю туда, куда сама хотела, – в дырочку между клеёнчатыми полосками. А он раз – и вниз. Пролетел все ветки дерева, всю зелень насквозь и пропал. Совсем.

Я стала ёжика сверху выглядывать. Раздвигаю полосы – не видно. Хотела лезть за ним. Три раза пробовала, но нога в бабушкиных полосах застревала, и я падала на коврик. Чтобы ёжика поддержать, принялась кричать в щель, где нога раньше застряла:

– Й-о-жик! Й-о-о-жик!

Не потому что ждала ответа, а потому что, если бы я упала вниз и мне бы тоже кто-то покричал, меня бы это приободрило.

Хотела повыше встать, посмотреть, что происходит с ёжиком под зеленью деревьев, но бабушка увидела меня с табуреткой в руках, охнула, засуетилась и увела в детскую.

Каждый вечер я ложилась в постель в обнимку с игрушками. Спать в комнате без зверей – страшно. За стеной кто-то шуршал и скрежетал, а одеяло иногда вырастало таким большим, что хотело меня раздавить. Игрушки, которые я брала с собой, умели громко пищать. Писк слышала бабушка, прибегала, включала свет, начинала одеяло поправлять, гладить меня и жалеть, и становилось спокойно, совсем не страшно. Поэтому я и говорила бабушке перед сном:

– Ба, принеси мне мои игрушки.

Этим вечером бабушки долго не было. А потом она вернулась с некрасивым и глупым коричневым ежом и обезьянкой и сказала:

– Я не нашла в коробке твоего любимого ёжика. Не помнишь, где ты с ним играла? Где оставила?

Конечно, я сразу всё вспомнила: и где играла, и где оставила. Точнее, куда выкинула. Но расскажи я, как всё было, ох и попало бы мне от бабушки. Поэтому я её обманула:

– Не помню,