Код 93. Районы - Оливье Норек

Торопливым шагом пробежала коридор до помещений администрации и, не постучавшись, ворвалась в кабинет, украшенный картами Галлии, Франции и мира. Эстелла спокойно сидела там – перепачканный красным рюкзак валялся у ее ног. Перед ней сидел директор коллежа в крайней степени замешательства. Надо же такому случиться за неделю до каникул! И не с кем-нибудь, а с маленькой Весперини! Он коротко побеседовал с родителями других пострадавших девочек, но особое внимание постарался уделить Эстелле.

Андреа схватила дочь и тщательно осмотрела ее с головы до ног.

– Все в порядке, мам. Это краска…

Госпожа мэр обернулась и яростно выпалила тому, кого считала ответственным:

– Что произошло? Где эти малолетние придурки? И их родители?

Эстелле выпал шанс увидеть, как директор, перед которым все трепетали, растекся лужей.

– Мадам, это не ученики коллежа. Возможно, мелкие уличные хулиганы.

Два года назад он отменил в своем учебном заведении обязательную форму для учащихся. Группа девочек-подростков в лакированных туфлях и белых гольфах – одна их серо-белая одежда, говорящая о принадлежности к состоятельной католической семье, вызывала не меньше расистских настроений и косых взглядов, чем кипа или хиджаб. Директор продолжил:

– Несомненно, это сделано из зависти. Такое часто случается. Но я собираюсь позвонить в полицию.

Схватив дочь за руку, Андреа Весперини вывела ее из кабинета и в коридоре усадила на стул у стены. Обычно на этих стульях сидели те, кто получил замечание в дневник и кого ждало непростое возвращение домой. Но на этот раз роли поменялись: все громы и молнии падали не на ученицу.

Эстелла написала в «Твиттере»: «Мама орет на директора. Хотя мама орет на всех. Школа – это не тюрьма. Тюрьма – это у меня дома. Как меня это все доSстало».

Коттедж семьи Весперини

19:30

Приоткрыв дверь и просунув голову в комнату, Андреа увидела, что Эстелла старательно работает. Девочка еле успела спрятать смартфон под учебник истории. Как и мать, комната тоже словно удивлялась резкому превращению послушной маленькой девочки в мятежную негодницу. На розово-голубых стенах детской теперь в изобилии красовались крайне агрессивные по содержанию и цветам постеры исполнителей рэпа и готических групп – исключительно чтобы позлить. Андреа вошла и прислонилась к стене:

– Неохота готовить.

– Это довольно хорошая новость.

– Ты чего хочешь? Китайская, индийская кухня, пицца, бургеры, суши?

– Выбирай сама. Меня все устраивает.

Андреа подошла и провела рукой по волосам дочери:

– Я люблю тебя.

– А ты по-другому и не можешь, это как у всех животных. Для защиты вида. Нам на занятиях показывали.

В этом возрасте каждый знак любви и привязанности возвращается бумерангом с хорошей дозой цинизма и безразличия.

– Если вы планируете еще несколько лет прожить здесь, юная леди, я бы посоветовала вам поменьше умничать.

– Не волнуйся, я планирую уехать в Катар и заняться проституцией. Тебе не о чем волноваться.

Две секунды тишины. Наконец Эстелла посмотрела на мать, и обе рассмеялись.

– Я тоже тебя люблю. Суши – отлично.

* * *

На безупречно чистой кухне Весперини рылась в ящике с рекламными листовками, когда зазвонил домашний телефон. Она ждала уже несколько часов, так что второй звонок прозвучать не успел.

– Добрый вечер, мадам. Я был на тренировке и только сейчас получил ваше сообщение.

– Месье Бастид, добрый вечер. Мне требуются ваши услуги.

* * *

Эстелла не призналась бы матери, что, несмотря на кажущуюся отстраненность, произошедшее все-таки сильно ее потрясло. На выходе из школы в нее стреляют, точно в какого-то голубя. Стены давили; внезапно в собственной комнате ей стало одиноко. По лестнице она направилась в гостиную, поискать общества. По первым ступенькам Эстелла прошла тяжелым шагом подростка. Но тут услышала доносящиеся из кухни обрывки разговора и продолжила путь на цыпочках, чтобы лучше подслушивать.

– Мне плевать на его расписание тренировок, Бастид. Вы правда считаете, что тут можно торговаться?

Мать, стоявшая к ней спиной, явно очень нервничала. Перед ней было окно, а за окном сад в свете фонарей, окаймлявших дорожку к воротам.

– Я не спрашиваю вас, возможно ли это, – я вам всего лишь объясняю, как все будет. Если я не получу того, о чем прошу, можете считать свой клуб закрытым – я достаточно ясно выразилась?

Весперини повесила трубку, не дав собеседнику времени на ответ, которого и не ожидала. Все еще в ярости, она обернулась, но увидела Эстеллу, которая сидела за кухонным столом и сверлила ее взглядом, и тут же изменила выражение лица.

– Тебе обязательно всех запугивать?

Застигнутая врасплох, Весперини попыталась оправдаться:

– Но я делаю это для тебя, моя дорогая.

– Не трудись, – буркнула Эстелла, выходя из кухни.

Снова оставшись одна, Андреа повернула выключатель у окна, и сад исчез в темноте.

* * *

Утром Эстелла запихнула в рюкзак учебники и телефон, полностью заряженный для нового дня. Управившись с завтраком, она прочла записку, оставленную для нее на дверце холодильника.

«Позвони, расскажи, все ли прошло хорошо. Love[68]. Твоя злая мама».

Улыбнувшись, Эстелла открыла дверцу и взяла две упаковки апельсинового сока. Перед тем как выйти, она посмотрелась в зеркало у входа. Красные кроссовки, узкие джинсы и разноцветная полосатая футболка. Когда тебе двенадцать, носить не пойми что – одно удовольствие. Эстелла спустилась с крыльца, пересекла сад, а за воротами огляделась. И заметила прислонившегося спиной к капоту машины наголо бритого черного великана лет двадцати, в спортивном костюме. Широкие плечи и чересчур мускулистые руки. Впрочем, великан ее не пугал, и она двинулась к нему. Голос молодого человека полностью соответствовал его облику – суровый и чуть напористый:

– Это ты Эстелла?

– Ага. А ты? Как тебя зовут?

– Маркус.

– Правда? Маркус! Класс! – Она порылась в рюкзаке. – Хочешь апельсинового сока?

– Ну давай.

Эстелла отклеила от упаковки соломинку, продырявила крышку и протянула все это своему телохранителю.

– Отлично. Ну и где твоя школа?

Весперини поняла сообщение. Это было проще некуда: оно значилось краской прямо на ее дочери. Прибыв к себе в кабинет, госпожа мэр постаралась не перенаправлять жажду убийства на своих подчиненных. Немного успокоило ее только сообщение, полученное ровно в 8:30.

Ей не потребовалось сильно давить, убеждая дочь, что личная охрана прежде всего в ее интересах. Похоже, эта мысль понравилась и самой Эстелле. Образ преследуемой кинозвезды или принцессы в опасности гораздо больше смартфона годился, чтобы красоваться перед подругами.

Остаток ночи Весперини не сомкнула глаз, обдумывая по-прежнему неприемлемое предложение заурядного преступника. Безусловно, его методы сомнительны даже для политики, но чем дольше она размышляла,