Код 93. Районы - Оливье Норек

– Понимаю. Давно вы знаете месье Аззедина?

– Мы восемь лет работали вместе.

Кост открыл лежащую перед ним папку, вынул оттуда документ и протянул его Весперини:

– И насколько хорошо вы его знаете?

В руках мэра оказалась распечатка файла Салаха Аззедина из системы обработки выявленных правонарушений: фотография, где он чуть моложе, и длинный список его грехов. Весперини вернула Косту документ:

– Достаточно хорошо. Думаете, я не проверяю людей, которые меня окружают?

– Это бы меня удивило. Тогда вы, возможно, объясните мне причины такого выбора…

Несколько секунд она, похоже, приводила мысли в порядок.

– Прежде всего, капитан, вам необходимо понять: я не из тех народных избранников, которые предпочитают платить штраф, лишь бы не строить социальное жилье. У меня масса неблагополучных кварталов и жилых комплексов, у которых понемногу увеличивается разрыв с остальной коммуной. Я не хочу, чтобы они становились городом в городе. Я хочу приобщить их к нашему будущему. Но для этого мне сначала нужно их понять. Понять, что нас разделяет, и уж затем придать смысл нашему сосуществованию. А как, по-вашему, поддерживать политику сокращения социального неравенства, если не знаешь, в чем конкретно оно состоит? Некоторые из моих заместителей в эти районы никогда даже носа не совали и слишком боятся, что однажды им придется.

– Поэтому вы и были заинтересованы нанять такого человека, как месье Аззедин.

– Не из-за его прошлых правонарушений, хотя отчасти и из-за них. Ему были знакомы все стороны нищеты, которые иногда толкают на неправильный путь. Он знал их надежды, так как сам питал такие же. Он знал, что побуждает их бунтовать, так как бунтовал с ними. Он был средством общения, необходимой связью. Мелкие преступники или наркоторговцы, наводняющие эти районы, – лишь ничтожная часть проблем. Я хочу заниматься всеми, у кого нет голоса. Я хочу поставить их в центр наших приоритетов и дать им право на самовыражение. Я хочу, чтобы они стали частью своего города. Процент явки на муниципальные выборы у меня практически нулевой. Иначе говоря, я народная избранница, за которую почти никто не голосовал! Под сомнением сама законность моего пребывания на этом посту. Надо отвоевать народный суверенитет, чтобы жители районов смотрели на политику не с настороженностью, а с интересом, доверием и надеждой. Политика как ткань общества – это ведь не утопия?

Кост до сих пор не нажал на клавиатуре ни единой клавиши.

– Я восхищаюсь вашим рвением. И много у вас в аппарате таких людей, как месье Аззедин?

– Капитан, коммуны – это подпорки для государства. Мы должны преодолеть свое равнодушие, свою незаинтересованность. Каждый год во Франции сто пятьдесят тысяч детей выходит из системы образования без диплома и квалификации. Я не виню систему государственных школ, она – одно из моих главных полей сражения. Ей я полностью доверяю, но и у нее тоже нет средств для выполнения своей миссии. На парижского учащегося выделяется вдвое больше бюджетных средств, чем на учащегося в предместье. И вот результат: в моей коммуне только тридцать процентов детей из неблагополучных семей окончили школу, в то время как средний показатель по стране восемьдесят процентов. И кто, по-вашему, обеспечивает работой оставшиеся семьдесят? Большей частью муниципалитет. И если бы неравенство касалось только школы! Уверяю вас, другие считают это чем-то само собой разумеющимся. Жилье, здоровье, работа и, что трагичнее, еда на столе. Три четверти молодых парней лишены средств, чтобы заплатить за еду в школьной столовой! Для многих все это не более чем прожиточный минимум, но в предместьях это мечта, цель. Истинную ценность кислорода понимаешь, лишь когда задыхаешься. Кроме того… – Она осеклась посреди фразы. – Но вы же ничего не записываете…

Кост уже понял, что из этого допроса особого толка не выйдет.

– Отчего же, я как раз собирался приступить. Начнем?

Раздосадованная, она ответила ему:

– Да, будьте любезны.

– Фамилия?

– Весперини.

– Имя?

– Андреа.

Эстелла Весперини перескочила через класс. В двенадцать лет она окончила четвертый[65], и ее мать каждый день хвалила себя за то, что записала дочь в частную школу.

– Государственная школа – как мир во всем мире: прекрасное обещание, но в ожидании того и другого давайте вооружимся и защитим наших детей, – однажды сказала она директору коллежа имени Шарля-Жермена-де-Жуи, который, громко рассмеявшись, ответил, что она очень умна.

Последняя неделя перед каникулами, больше контрольных и почти никаких домашних заданий. В этом образцовом учебном заведении для светлых голов царила на редкость непринужденная атмосфера. Некоторый спад напряжения перед пляжем и зонтиками от солнца позволил Эстелле хвастаться дни напролет своим подарком на день рождения: последним смартфоном со всеми новыми опциями. Она никогда ими не воспользуется, но они вызывали зависть у подружек, в чем и состояла единственная цель.

Скутер припарковался в нескольких метрах от выхода; водитель был в шлеме. Сидящий позади него Бибз заранее надел бейсболку, которая, когда он натягивал ее поглубже, закрывала часть лица. Между ног у него была зажата винтовка с укороченным прикладом с надписью «Spyder E-MR5»[66]. В 17:30 колокол часовни частного коллежа прозвонил, возвещая окончание занятий. Бибз вынул из кармана спортивного костюма распечатку странички из «Фейсбука»[67]. На распечатке – девочка-подросток с ее лучшими подругами. Статус: «Скоро каникулы!», дополненный тремя хохочущими смайликами.

Из двери коллежа вышла группа перевозбужденных девочек – они смахивали на косяк перевозбужденных сардин. Громкие детские голоса, взрывы смеха и оживленные разговоры. Такое впечатление, что все, не сказанное в течение дня, им необходимо успеть выложить прямо сейчас, во время короткого перехода из недр школы во внешний мир.

В поисках цели Бибз вглядывался в лица. Когда прошла первая группа, он издали заметил Эстеллу. Окруженную подружками. Теми же, что и на страничке в «Фейсбуке». Скутер тронулся и, не приближаясь, последовал за ними. В десяти метрах от коллежа Бибз хлопнул водителя по плечу:

– Давай подъезжай.

– Не хочешь подождать, пока она останется одна?

– Не болтай, подъезжай, говорю.

Скутер повернул и перестроился.

Подъехав поближе, Бибз вынул свое оружие и выстрелил по-гангстерски. Очередью, даже не пытаясь прицелиться.

Эстеллу задело в шею. Воротник блузки окрасился красным. Другой выстрел попал в голову, окрасив волосы. Еще два угодили в рюкзак у нее за спиной. Ее подружек тоже зацепило: одна держалась за лицо, и между пальцами текла алая жидкость. После минутного оцепенения они, перепачканные краской, посмотрели друг на друга.

* * *

Перескакивая через деревянные ступеньки, Весперини взлетела по большой центральной лестнице коллежа.