Код 93. Районы - Оливье Норек

за холодной газировкой. С охапкой ледяных банок она поднялась по лестнице до последнего этажа. В глубине коридора свернула в другой коридор, теснее, по ступенькам взобралась к двери и, толкнув ее плечом, оказалась на плоской крыше. В течение дня это место часто использовалось для доверительных разговоров. Здесь объяснялись, употребляя грубые выражения, чтобы вдалеке от нескромных глаз и ушей расставить все точки над «i» или признаться в своих ошибках. Иногда в конце дня здесь открывали пиво, чтобы отпраздновать удачное дело.

Вся команда уже была там. Солнце буквально лупило по затылку – слишком жаркое, не особенно приятное. На шероховатом покрытии асфальтового цвета стояли табурет, старое шаткое кресло на трех ножках и разрозненные стулья. Все уже расселись на стульях, и Жоанна устроилась в кресле.

– Ну что? Думаете, они были любовниками? – шутливо заметил Ронан.

Жак и Роза, вдвоем попавшие в беду. Жоанна подумала про Джека и Роуз – влюбленных из «Титаника», своего любимого фильма, наряду с «Безумным Максом» и «Изгоняющим дьявола»[57]. Этими размышлениями она делиться не стала.

– Если ты слишком чувствительный, чтобы заключить его под стражу, – продолжил Ронан, – давай я. Все-таки твой старик неслабо замешан в наркоторговле.

– Знаю, – ответил Кост. – И для него это было бы наилучшим вариантом. Но вышестоящие не позволят его задержать. Они сразу же захотят им воспользоваться. Чуть раньше или чуть позже дилеры должны будут пополнить запасы. Если его арестовать и конфисковать наркотики, эти парни никогда больше не придут к нему в квартиру. Никто не захочет упустить такой шанс. Наркоотдел использует старика в качестве приманки. Подождут, когда эти субъекты нарисуются, и их сцапают. Это будут мелкие пешки, но Сильван надавит на них, чтобы выяснить личность их хозяина, на которого навесит казнь трех каидов.

– А Жак? – встревожилась Жоанна.

– После того как дилеры будут задержаны в его квартире, Жака сочтут стукачом, – признал Ронан. – Неделя, максимум две – и его найдут мертвым.

– Вот это я и хотел бы объяснить Сильвану, – вздохнул Кост.

– Он достаточно умен и понимает, что нельзя расследовать три убийства, провоцируя четвертое. Это означало бы просто-напросто подписать старику смертный приговор.

– На самом деле меня беспокоит не Сильван, – уточнил Виктор, – а Джеврик. Она пожертвует им без всяких угрызений совести. Для нее упустить задержание, о котором обязательно расскажут в новостях, – все равно что лишиться трех утренних булочек с шоколадом. Она моментально выпустит когти.

– Так вот, ты всегда можешь пойти на хрен!

Предсказуемая реакция. Сначала он хотел бы побеседовать с Сильваном с глазу на глаз, но у Лары Джеврик – шефа второй группы по борьбе с тяжкими преступлениями – не иначе, встроенный навигатор, помогающий всегда находиться там, где ее присутствие наименее желательно. Когда Виктор вошел в кабинет наркоотдела, Лара уже развалилась на диванчике, наслаждаясь их кофе и медовыми пирожными месяца рамадан – подарком oumaïma[58] одного из сотрудников отдела.

После молнии он дождался и грома.

– Могу я узнать, почему именно ты выслушал кормилицу? Перед шефом ты от этого дела воротил нос, мне же не мерещилось? Извини, но его нужно отпустить домой, приставить к дому команду и подождать дозаправки. Если ситуация обострится, всегда можно подать ходатайство о защите свидетеля.

– Угомонись, Джеврик, – рассердился Кост. – Насколько ситуация обострилась, мы узнаем, когда увидим его труп. Задержание может произойти хоть у него в квартире, хоть в нескольких метрах, но, если оно будет хоть как-то связано с ним, он покойник. А добиться защиты свидетелей – адский труд даже по делам о терроризме; подумай сама, станут ли напрягаться ради пенсионера, замешанного в обыкновеннейшей пригородной наркоторговле. Размечталась.

Все обстояло куда хуже: Джеврик и сама прекрасно все понимала, но, поскольку история благоприятствовала ее карьере, сопутствующий ущерб становился для нее приемлемым. Она уже собиралась дать второй залп аргументов, когда Сильван безразличным тоном оборвал ее:

– Я согласен с Виктором.

Величественная леди-капитан, которая так и сидела, откинувшись на спинку дивана, чуть не подавилась арабским рогаликом, и ее лицо украсилось усиками из сахарной пудры. Начальник наркоотдела воспользовался тем, что ей понадобилось некоторое время, чтобы отдышаться.

– Твоя техника хороша, Лара, но она подвергает опасности нашего единственного свидетеля. Мы говорим о наркотиках и о трупах, а Виктор говорит нам о единственном живом человеке в нашей операции. И было бы хорошо сохранить его в этом состоянии, правда? Мы найдем другой способ в другое время.

Кост извлек пользу из своего неожиданного союзника:

– Можно делать фотографии с камер наблюдения, чтобы установить личности заправщиков. И можно установить камеру у старика.

Джеврик возмутилась:

– Ты говоришь о наблюдении и сборе данных, а на доске отдела уже четвертое убийство меньше чем за неделю. Тебе не кажется, что нам пора перейти от слов к делу?

– Тогда Ландерн станет жертвой пятого.

– И как ты собираешься его вытаскивать?

– Можно его задержать. Устроить спектакль. Средь бела дня, пять машин, как можно больше шума. Забираем наркотики, сажаем его за решетку. Его привлекут, он предстанет перед судом и получит условку. Тогда никто не заподозрит, что он донес. Суд никогда не сажает кормилиц, они считаются жертвами, поэтому Жаку ничего не грозит. Ни со стороны правосудия, ни со стороны улицы. – Кост перевел дух и заговорил мягче. – Лара, есть то, что предписывает сделать уголовный кодекс, а есть то, что просто надо сделать. Ты же не станешь рисковать жизнью бедняги, чтобы прижать парочку ублюдков, которые все равно никогда не сдадут главу сети. Они куда сильнее боятся мести своих, чем людей в форме.

Аргументы обоих полицейских были убедительны. Джеврик, хоть и не изменила своего мнения, но, по крайней мере, уже не так настаивала. И, вопреки всем ожиданиям, вдруг уступила:

– Делайте как хотите. И так как вы, судя по всему, спелись, предоставляю вам возможность все объяснить Дамиани и шефу. Не уверена, что они вас поддержат.

* * *

Дамиани не руководствовалась ни моральными принципами, ни человечностью. Она пришла к заключению, которое было ей ближе с точки зрения отчетности. Сорвавшаяся наркосделка против угрозы очередного трупа – подсчет был быстрым. Оставалось лишь заставить начальство проглотить эту пилюлю.

В зале ожидания уголовной полиции Жак Ландерн, будто школьник, которого вызвали к директору, терпеливо ждал, не зная, что в нескольких метрах за стенкой решается его судьба. Полицейские первой следственной группы не смогли продвинуться дальше – они ждали решения руководства. Кост предпочел немного сыграть на опережение:

– Жоанна, приготовь мне протокол взятия под стражу. Потом надо будет съездить к