Код 93. Районы - Оливье Норек
Нокаут с одного удара.
* * *
Очнувшись, Салах не сразу понял, что произошло. И подумал, что этого не может быть. Он сидел на своем диване, газовый баллончик валялся у ног. Перед ним, еще не очень четко различимые, стояли четверо. Почувствовав боль, он понял, что нос у него не на месте, и кровь на рубашке это подтвердила. Салаха стремительно настигала реальность.
– А ты ничего. Храбрый мужик, – признал Бибз.
Чтобы можно было дышать, они открыли окна в гостиной. Дрисс держал в руке платок, а Колен еще кашлял. Маркус подошел к Салаху и протянул ему телефон:
– Держи. Лучше ответить. Это тебя.
Правое ухо еще горело. Однако Салах прижал к нему мобильник. Голоса он не узнал. Он слушал.
– Месье Аззедин, добрый вечер. Надеюсь, вы в добром здравии?
Салах без труда распределил роли каждого. В его квартире исполнители, на том конце провода заказчик. А сам он жертва. Скверная роль.
– Нет. Ваши парни спалили мне рожу…
– Отлично, значит, вы слушаете внимательно. Если верить газетам, за эту неделю вы потеряли троих своих протеже. Не скрою, я имею к этому некоторое отношение.
Салах тяжело дышал; его страх был сильнее боли.
– Вы ошибаетесь, я никто. Я всего лишь заместитель в мэрии. У меня нет никакой власти!
– Не надо себя недооценивать. Вы гораздо важнее, месье Аззедин. Вы связь между двумя противоположными полюсами этого города. Между теми, кто на виду, и теми, кто в тени. Вы знаете, как это работает. А сверх того, Весперини к вам прислушивается.
Салаху стало чуть легче дышать. Если они считают его связным, значит у него, возможно, есть шанс выкрутиться. Сотрудничать – это его единственный вариант.
– И что я должен ей сказать?
– Вы уже знаете. Мы хотим быть вашими новыми протеже.
– Значит, вы хотите их территории?
– Учитывая недавние смерти, полагаю, проблема территорий решилась сама собой.
– Значит, места, где можно спокойно продавать? Я могу вам их предоставить. Обнаружить невозможно. В центре города.
– В центре города? И что нам там делать? Там мы не у себя дома. Километр от предместий – и мы уже чужаки. Вы ошибаетесь относительно наших намерений. Дилер – это как футболист: карьера короткая, и надо обеспечить себе, на что жить потом. Проводить свои дни, сидя в углу вестибюля, сбывая наркотики доза за дозой, грамм за граммом; вы и правда думаете, что это наша цель? Будущее, которое колеблется между тюрьмой и гробом? Мы хотим большего, месье Аззедин. Мы хотим всё. Мы продаем наркоту, чтобы держать районы, мы держим районы, чтобы быть для вас незаменимыми. Это единственное средство привлечь ваше внимание. Единственное средство существовать. На самом деле, все это в какой-то мере и ваша вина. Если вас не пугать, вы нас просто-напросто бросите.
– Скажите, чего вы хотите. Я сделаю все, что в моих силах. Я поговорю с Весперини.
Ответ был кратким, и Салах отнял телефон от уха, чтобы обратиться к трем незваным гостям:
– Вы должны передать мне список?
Дрисс порылся в кармане джинсов, вынул сложенный вдвое лист бумаги и протянул его заместителю мэра. Тот строчка за строчкой пробежал список глазами, а затем снова поднес телефон к уху. Его решение им не понравится.
– Это невозможно. То, что вы требуете, просто невозможно. Не сейчас. Меньше чем через год выборы, все кассы пусты. Расходы на жилье, машины, бессрочные трудовые договоры и остальное еще обсуждаются, я могу поторговаться, но двести тысяч евро… Даже если вы снова сунете меня мордой в кипяток, такой суммы не будет. Мы уже вычерпали все, что только возможно.
– И все же вам придется найти решение. В свете последней полицейской конфискации можно держать районы максимум еще две недели. Чтобы пополнить запасы, придется прокатиться в Испанию. Нам нужна наличка. Много налички.
– Вы не понимаете. Нужно просто проявить терпение. Дождаться перевыборов и нового бюджета.
– Терпение? Терпение – это слабость.
На этой стадии разговора Босс уже знал, что прицелился слишком низко. Он продолжил успокаивающим тоном:
– Но мы уже достаточно вам докучали, месье Аззедин. Уже довольно поздно. Мои люди сейчас оставят вас в покое.
Разговор был вроде бы закончен, но Салах знал, что, едва он вернет мобильник, будет покончено и с ним. Заметив паузу, Бибз вырвал телефон у него из рук:
– Босс?
– От него толку не будет. Надо переходить к следующему собеседнику.
– А что с этим?
– Пускай будет посланием. Прояви изобретательность.
Мальчишка сбросил вызов и сунул телефон в карман. Несколько секунд он размышлял, а затем повернулся к Салаху:
– Ты, значит, любишь слезоточивый газ?
* * *
Салаха силой уложили на диван. Дрисс крепко схватил его за руки, а Колен одновременно удерживал ноги. Бибз уселся сверху, но Салах со всей силой отчаяния изогнулся, чтобы избежать его хватки. На мгновение Бибз потерял равновесие, но быстро взял ситуацию под контроль, уперевшись кулаком Салаху в трахею и чуть ее не раздавив. Простая техника, парализует жертву напрочь. Мальчишка обернулся и окликнул Маркуса. Властный тон маленького солдата в сочетании с детским голосом леденил кровь.
– Эй! Ты нам поможешь или как?
Боксер стоял в стороне, отказываясь понять, что сейчас происходит.
– Нам не говорили, что дойдет до такого, – запротестовал он.
– Дойдет дотуда, докуда решит Босс.
– Без меня. Вы психи… Я сваливаю.
Маркус в последний раз смерил их кислым взглядом и вышел из комнаты. Колен и Дрисс были счастливы, что хоть кто-то смог заткнуть глотку этому психопату в коротких штанишках. Психопату, который, почувствовав себя оскорбленным, вскипел, и оба его сообщника попали под раздачу.
– Босс уладит это с Маркусом, они знакомы. Но вы, если не закончите работу, будете иметь дело со мной.
Бибз схватился за газовый баллончик и сунул его наконечник в рот заместителю мэра. Колен и Дрисс снова изо всех сил вцепились в свою жертву. Бибз зажал Салаху нос и послал ему в глотку сплошную струю ирританта. Салах тщетно пытался не дышать, но при первом же соприкосновении газа со слизистой горла боль стала невыносимой, и он заорал, выпустив из легких весь воздух. Несколько секунд удушья, и ему пришлось снова вдохнуть, но на сей раз вместо кислорода был слезоточивый газ. Не прошло и двадцати секунд, он умер, перед этим несколько раз конвульсивно дернувшись.
Испарения газа не пощадили никого; чихая,