Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
Перед внутренним взором Синсакера во всех подробностях возникла картинка. Он стоит в квартире Сири Хольм и держит в руках старинный скальпель, а она медленно вытирается полотенцем. Он внимательно осмотрел рукоятку и не обратил внимания, отломано у лезвия острие или нет. «Вот выйду отсюда и сразу ей позвоню», — подумал он.
— Надеюсь, я смог тебе помочь, — сказал Дал. — Когда мы разговаривали по телефону, ты сказал, что у тебя есть еще какие-то вопросы.
— Да, но с ними придется подождать.
Глава двадцать шестая
Выйдя из Музея естественной истории, Одд Синсакер первым делом проклял и себя, и это дело. Он должен охотиться за Ваттеном, но какой бы новый след он ни брал, тот вел куда угодно, но не к Ваттену. «Это расследование запутывается как лабиринт. Нет, это даже не лабиринт, а кунсткамера», — подумал он и представил себе музейный запасник, полный коробок и ящиков. Нет ни картотеки, ни ярлыков, и никогда не знаешь, что окажется в следующей коробке, которую захочешь открыть.
Синсакер достал телефон и набрал номер Сири Хольм. «Вы позвонили по номеру 928-10-476. Вас приветствует автоответчик. Пожалуйста, оставьте ваше сообщение после сигнала». «Чтоб тебе пусто было!» Никакого сообщения Синсакер, разумеется, не оставил. Ноги уже сами несли его к Русенборгу.
Трижды позвонив в дверь Сири Хольм и не дождавшись никакого ответа, Синсакер принялся изучать замки. Во-первых, имелся обычный врезной замок фирмы «Триовинг», который он вообще-то мог взломать. А вот со вторым замком дела обстояли хуже. Его установили недавно, видимо, по заказу Сири; он относился к классу замков повышенной надежности и так просто не открывался. Сама дверь тоже была относительно новой и казалась крепкой. Выбить такую, не причинив существенного ущерба всей конструкции, не получится. Он взглянул на часы. Почти три. Подходя к дому, он позвонил Хорнеману, чтобы проверить, не объявилась ли фрекен Хольм на работе. Она так и не пришла. Она отсутствовала почти полный рабочий день, однако в розыске не числилась, и Синсакер не располагал уликами, которые указывали бы на то, что в ее исчезновении есть что-то преступное. То есть никакого законного основания вламываться к ней в квартиру у него не нашлось.
Он вышел из холла ее дома и, немного отойдя, стал оглядываться. Все четыре квартиры казались пустыми. Свет нигде не горел, в окнах никто не мелькал. Он обогнул дом и очутился в небольшом садике. Разноцветная горка указывала на наличие детей хотя бы в одной из квартир. Верхний справа балкон принадлежал Сири Хольм. От вида открытой балконной двери у него по спине побежали мурашки. С балкона свисала лестница.
Когда работаешь полицейским, перестаешь удивляться, как легко можно проникнуть в жилища других людей. Оказывается, это очень просто. Полицейский в курсе, что люди не очень бдительны, особенно средь бела дня. По опыту многих допросов он знал: даже если кто и обратит внимание на карабкающегося по веревочной лестнице человека, лишь немногие заподозрят незаконное проникновение. Большинство же увидит ремонтника за работой или неудачливого жильца, захлопнувшего ключи в квартире. Те же, кто все-таки усомнится в его праве забираться в эту квартиру, в большинстве своем побоятся его расспрашивать. Просто невероятно, до чего народ в этой стране не любит ставить ближнего в неловкое положение, даже если этот ближний — вор. Однако больше всего Синсакер рассчитывал, что его вообще никто не увидит. Земля у подножия дома так резко шла под уклон, что от строения напротив видна была только крыша. А от соседних домов его загораживали деревья.
Внутри квартиры в глаза бросалось только одно — с тех пор как он побывал здесь, она так и не навела порядок. Затем он заметил собаку — она лежала на том же месте, где он ее оставил, у двери. Он постарался вспомнить, отлучалась ли собака со своего места во время его предыдущего визита, и если нет, значит, у него в первый раз был секс в присутствии собаки-вуайеристки. Когда он вошел, псина приподняла одну бровь. Не сторож, ясное дело. Раз собака осталась дома, значит, хозяйка не собиралась долго отсутствовать, решил Синсакер. Но это также могло свидетельствовать о том, что номер с исчезновением не планировался. Тем временем афганская борзая закрыла глаза, зевнула с таким видом, будто она сейчас умрет от скуки, и положила длинную морду на лапу. Она совершенно не возражала против того, чтобы он немного постоял и осмотрелся. Краем глаза Синсакер заметил в проеме кухонной двери человеческую фигуру. Ах да, манекен, такой же голый, как Сири Хольм во время их последней встречи. Он немного им полюбовался. Красивая работа. Куклу вырезали целиком из дерева и отполировали. Интересно, это дуб? Суставы-шарниры могли сгибаться. Правильные мужские пропорции. Эта кукла тоже антиквариат. Он представил себе итальянское ателье XIX века. У Сири Хольм не квартира, а музей, но в нем царит совершеннейший хаос.
Его взгляд обследовал комнату в поисках одной определенной вещи и наконец обнаружил, прямо посреди комнаты, примерно там, где он ее и оставил. Скальпель Алессандро Бенедетти. Он поднял диковину и внимательно осмотрел острие.
«Вот черт!» Синсакер немного постоял, зажав лезвие большим и указательным пальцами правой руки. Пальцы ощущали тепло. Он метнул нож. Тот несколько раз перевернулся в воздухе и воткнулся в манекен. Руки и ноги куклы дернулись, словно в агонии. Скальпель крепко сидел в дубовой груди. Если бы в ней было сердце, он пробил бы его своим неотломанным кончиком. «Вот черт, — снова подумал Синсакер. — Но взглянуть все равно стоило. Сири Хольм никакая не убийца. Но где же она тогда?»
Он огляделся. Если тут и есть какие-нибудь зацепки, их поиск в этом бардаке, займет уйму времени. Зазвонил телефон. Опять Владо Танески. Журналист. Со смешанным чувством раздражения, профессиональной добросовестности и неуверенности в том, как долго он еще сможет обороняться от борцов за свободу слова, он нажал на