Тихие люди - Пол Клив

– Ты не видела Зака?

Она качает головой, не отрывая глаз от дисплея. Ее волосы растрепаны после сна, на лице – отпечаток шва подушки.

– В «секретном укрытии» смотрел?

Отвечаю, что смотрел, и продолжаю поиски. Проверяю платяные шкафы. Проверяю гостиную, заглядываю за диваны и занавески. Проверяю кладовую на кухне, а затем и все шкафчики по очереди. Проверяю ванную, прачечную и гараж. Перетряхиваю машину. Выхожу во двор и осматриваю его весь по периметру. Затем возвращаюсь в комнату Зака. Снова проверяю «секретное укрытие» под кроватью. Шкаф. Встаю посреди его комнаты и медленно кручусь на месте. Окно открыто, чего я пока не замечал. По ночам мы всегда держим его закрытым. Защелка слишком высоко, чтобы Зак сумел дотянуться и открыть, но под подоконником стоит перевернутая коробка из-под игрушек.

Тут я вспоминаю, что Зак вчера вечером говорил о побеге.

Выглядываю из окна. Растения внизу заметно помяты.

В глубине моего сознания что-то шевелится. Это проснулся мистер «Что, если?».

Я распахиваю створки шкафа Зака – от его школьного рюкзака и след простыл. Мчусь на кухню. Я ведь посоветовал сыну запастись провизией, чтобы продержаться до первой зарплаты. Исчезли печенье, газировка, хлеб, который я собирался отыскать раньше, банка арахисового масла и другая, с джемом.

Я вбегаю в кабинет Лизы.

– Зак пропал.

Жена продолжает печатать и, поскольку услышала: «Зак пропал» (а не «Зак ПРОПАЛ!»), преспокойно уточняет:

– Что ты имеешь в виду?

– Он сбежал. Окно спальни открыто.

– Но Зак бы не дотянулся…

– Он перевернул свою коробку с игрушками, чтобы достать.

Теперь Лиза меня слышит. Разворачивается вместе с креслом и, вскочив, бросается в спальню Зака. Повторяет уже пройденный мною путь. Зовет сына, ищет под кроватью, распахивает шкаф и наконец выглядывает за окно.

– Там растения вытоптаны, – говорит она.

– Я уже видел.

Тогда я рассказываю Лизе о вчерашнем разговоре – о том, что Зак пригрозил сбежать. О его пропавшем школьном рюкзаке и о том, как он опустошил кладовую.

Качая головой, Лиза сжимает челюсти и сквозь зубы говорит:

– Зак заявил, что собирается удрать из дома, а ты его не остановил?

– Это был классический приступ ДНЗ. Я и не подумал, что это он всерьез. С чего бы? Зак ведь не в первый раз угрожает побегом, – отвечаю я, и это чистая правда. Он ежемесячно выступал точно с такими же заявлениями, почти по расписанию. Признаться, если бы Зак вдруг прекратил попытки вырваться из-под нашей опеки, меня бы это больше обеспокоило.

– А вчера вечером? Ты заходил к Заку, перед тем как мы легли спать? – спрашивает Лиза.

– Нет.

– Черт возьми, Кэмерон, почему ты не проверил, как он тут? Ведь Зак же сам сказал, что собирается сбежать из дома!

– ДНЗ, – вздыхаю я.

– И это все? Других ответов не будет?

– Мне не казалось, что он настроен настолько решительно.

– В таком случае ты ошибался. Насколько мы знаем, он пропал двенадцать часов назад. Звони в полицию, а я пойду поищу его на улице.

Лиза вставляет ноги в туфли и выходит наружу прямо в пижаме. Мистер «Что, если?» топочет ногами, настаивая, чтобы его выслушали. Что, если Зак пропал навсегда? Что, если сейчас он лежит на дне ливневки?

Я звоню в полицию. Отвечает дама-диспетчер. Я сообщаю ей, как меня зовут, где я живу и только потом – что наш сын Зак сбежал из дома.

– Когда вы видели ребенка последний раз?

– Вчера вечером, когда укладывал его спать.

Наступает небольшая пауза, пока диспетчер осознает, что Зака не видели уже двенадцать часов, а двенадцать часов – это целая вечность.

– Вы не связывались с соседями, родственниками и друзьями?

Что, если он на дне ямы?

– Как раз сейчас этим занимаемся. Моя жена ходит по соседям, стучит в двери, – говорю я. Как далеко может уйти семилетний ребенок за двенадцать часов? Хотя прошло уже не двенадцать, а все тринадцать. За окном я вижу Лизу: она вышагивает по улице взад-вперед и зовет Зака.

– Отправляю патрульную машину к вашему дому, – объявляет диспетчер.

Что, если он на дне могилы?

Что, если…

– Заткнись.

– Прошу прощения?

– Извините, это я не вам.

– Кому тогда? Вашей жене?

– Я здесь совершенно один.

Диспетчера интересует, в каком состоянии был Зак на момент побега. Мы поссорились? Он раньше уже сбегал из дома? Он хорошо знает соседей?

– Есть в вашем районе парки? Места, где Зак любит играть?

– Что?

– Парки. Какие-то детские площадки. Места, где он мог бы…

– Мне как-то в голову не пришло. У нас их целых два… – Ну конечно, Зак прячется в одном из них. – Сейчас же побегу и поищу его.

– Патрульная машина прибудет через пару минут. Предлагаю вам дождаться, пока…

– Ждать? Ни за что.

Я даю «отбой». Выхожу из дома и зову Лизу. Она выскакивает на тротуар в паре домов от нашего. И бежит ко мне.

– Полицейские уже в пути. Они предположили, что он, наверное, пошел в парк.

Лиза мелко и часто кивает, убеждая себя, что это вполне вероятно.

– Конечно. Конечно, куда же еще!

– Я отправляюсь туда, поищу.

– Он мог пойти и в школу. Или к твоей маме.

Вообще-то, ему ничего не стоило пойти куда глаза глядят.

– Ты ей звонил? – спрашивает она.

– Наберу из машины. Поеду, наведаюсь в парки и в школу.

– А я тогда побегаю по соседям, пока не приедет полиция. Мобильник не забудь.

Я захожу в дом и беру ключи от машины. Следую примеру Лизы и не сбрасываю с себя пижаму, но кроссовки все-таки завязываю. Нажимаю кнопку, и дверь гаража с грохотом ползет вверх. Спеша выбраться на подъездную дорожку, я резко сдаю назад и впопыхах задеваю почтовый ящик, который валится наземь. Жму на газ и со свистом прокручивающихся на асфальте шин выезжаю на улицу.

Детектив-инспектор Ребекка Кент крепит монтировку к колесной гайке параллельно земле, собираясь затем встать на конец ручки. Проколы шин у нее случаются по три штуки кряду – в точности как смерти знаменитостей, – а это значит, до конца года жди еще два. Остается уповать, не в момент скоростной погони за каким-нибудь психопатом. Ребекка медленно увеличивает давление, смещая свой вес на ручку монтировки, пока гайка наконец не подчиняется. Детектив уже сбилась со счета, сколько раз видела в фильмах, как люди, опустившись на колени и напрягая все силы, пытаются поменять колесо на пустынной