Самая милая пара - Мэри Кубика

Лили говорит, что будет ждать в классе и заодно проверит тетради. Вариант не самый лучший, потому что после занятий она всегда уставшая и хочет только одного: поскорее попасть домой.

Выезжаю, как только могу. Машина Лили стоит на парковке, и я останавливаюсь напротив, чтобы удобнее было «прикурить». Ставлю на ручной тормоз и глушу двигатель. Отправляю Лили сообщение: Я здесь. Подхожу к ее машине и уже собираюсь поднять крышку капота, когда за спиной раздается голос:

– А ты быстро.

Оборачиваюсь – это не Лили.

Передо мной Нина Хейз.

– Привет, Кристиан. Так и подумала, что это ты. Что здесь делаешь?

– Привет, Нина. – Я не удивлен встречей с ней, но надеялся, что удастся избежать. Не представляю, как Лили каждый день смотрит ей в глаза и делает вид, что все в порядке.

Я стою у капота машины жены, маленького двухдверного купе, который мы планировали сменить после рождения ребенка. Тогда Лили понадобится семейный автомобиль.

– У Лили машина не заводится. Приехал помочь.

Нина улыбается.

– Ты ее рыцарь в сияющих доспехах. Она знает, что ты здесь? Могу позвать.

– Лили в курсе. Я ей написал.

– O’кей.

Я понимаю, что должен спросить о Джейке, поинтересоваться, есть ли новости, слышала ли она что-то, но не могу заставить себя. Интересно, знает ли Нина о теле, найденном в Лэнгли-Вудс? Может, да, а может, и нет. Для нас эта находка – переломный момент. Я не могу думать ни о чем другом. Но тела находят постоянно, людей убивают каждый день, и большинство случаев остаются незамеченными.

Открываю машину Лили, поднимаю крышку капота, подпираю и при этом стараюсь не поворачиваться к Нине в надежде, что она уйдет.

Но она не уходит.

– Слушай, Кристиан…

– Да?

– Хотела извиниться за то, что была груба с тобой в тот день, когда приходила к вам. Просто вся эта история с Джейком изрядно меня расстроила. Извини, выплеснула весь негатив на тебя. Я не нарочно.

Я смотрю на нее.

– Никаких проблем, Нина. Не бери в голову. Да ты и не была груба со мной.

– Была, – вздыхает она.

– Во всяком случае я не заметил. А если и заметил, прекрасно тебя понимаю. Мы же знаем, что ты переживаешь из-за Джейка. Жаль, что на тебя такое свалилось. Надеемся, Джейк скоро вернется домой. Но Лили сказала, что твоя мама видела его, так что ты хотя бы знаешь, что с ним все в порядке, что с ним ничего такого не случилось.

Я прохожу мимо Нины к своей машине – нужно взять инструменты. Открываю багажник и замечаю, что Нина стоит рядом и наблюдает.

– Это твоя машина? – спрашивает она.

– Да, моя. – Вожусь в багажнике и чувствую ее рядом. Достаю пусковые провода.

Нина тем временем проскальзывает между припаркованными машинами и, присев, заглядывает в салон. Долго всматривается, заслонившись ладонью от солнца, переводит взгляд на приборную панель, кожаные сиденья…

У меня пересыхает во рту. Потому что там, на полу около заднего сиденья, лежит пакет с окровавленной одеждой Лили. Пакет темный, и пол тоже темный, вот я и подумал, что никто его не увидит. Пакет и пакет. С мусором. Да с чем угодно.

Но когда в игру вступает нечистая совесть, человек может совершать абсолютно нелогичные поступки. И вот теперь мне кажется, что Нина смотрит прямо на пакет, что она каким-то образом может видеть его насквозь, что непрозрачный пластик ей не помеха.

– Что за машина? – спрашивает она.

Рядом со школой проходит довольно оживленная улица, и нам с Ниной приходится повышать голос, чтобы перекрыть шум дорожного трафика.

Я тру затылок.

– Ты покупаешь новую?

Хочу отвлечь ее от машины и разрядить ситуацию. Я езжу на «Хонде», у Нины – «Тесла». Даже если бы она искала новую машину, моя ее бы не заинтересовала.

Она хмыкает, выпрямляется и наконец отрывает взгляд от салона.

– Нет. – Она коротко качает головой, и я замечаю, что ее настроение внезапно изменилось. – Нет. Дело не в этом.

– Машина хорошая, – говорю я. – Она у меня уже шесть лет. Прошла более ста тысяч километров и все такая же надежная, как и в первый после покупки день. Никакого ремонта – хватает обычного техобслуживания. Говорят, это один из самых надежных автомобилей среднего класса на рынке.

Нина мнется.

– Мне не нужна новая машина.

– Конечно. Понимаю. Это же твоя «Тесла» вон там? – Киваю на модель Y, стоящую немного дальше. – Как она тебе?

– Мне нравится. Доставляет меня туда, куда нужно.

Нина замолкает. Я захлопываю багажник, подхожу к водительской стороне и поднимаю крышку капота. Нина молча наблюдает, как я подключаю один аккумулятор к другому. Где же Лили? Почему ее так долго нет?

– Дело в том, Кристиан, – говорит Нина, и я смотрю на нее: она вешает сумку на плечо и убирает волосы с глаз, – что Джейк не приходил домой в тот день, когда мы с Лили завтракали.

В этот миг все меняется. Я словно цепенею. Стою, глядя через плечо на школу, но парковка позади меня пуста, а тяжелые двери школы неподвижны, и мир снаружи отражается в стекле, так что, если бы Лили была где-то по ту сторону этих дверей, я бы ее не видел.

– Не понимаю… – Я оглядываюсь на Нину, которая снова смотрит на мою машину. – Что ты имеешь в виду? Как это не приходил?

– Это был не Джейк, – говорит она. – Это был кто-то другой.

– Что значит кто-то другой?

– Я имею в виду, что моя мама ошиблась. Кто-то проник в мой дом. Кто-то чужой.

Я откашливаюсь.

– Откуда ты знаешь?

Она объясняет, что у соседей есть дверной видеозвонок, который и зафиксировал этот факт.

– Он вошел через гаражную дверь. Знал код.

– Боже мой, Нина. Я рад, что вы с мамой не пострадали.

Я хватаю черный зажим для кабеля-перемычки и прикрепляю его к аккумулятору, зарываясь головой в капот, чтобы не видеть Нину. Чтобы не сталкиваться с ее взглядом.

Мое сердце бьется так быстро, что становится больно. Я в полной заднице. Нина знает, что это я вломился в ее дом.

Она продолжает:

– Качество видео, к сожалению, не очень хорошее. Я отнесла видео в полицию, но даже они не смогли получить достаточно четкое изображение злоумышленника, чтобы опознать его.

Смысл сказанного доходит не сразу, и мне требуется секунда, чтобы обрести голос.

Если то, что она говорит, правда, то Нина знает, что в ее дом проник злоумышленник, но не знает, что этим злоумышленником был я.

– Это ужасно. Он