Этикет для убийц и влюбленных - Анна Фицджеральд Хили
– Флоренс, по-моему, с низшего уровня выбывать некуда.
– Тсс! – Она вскидывает бледно-розовый пальчик, и песня «Эти ленивые туманные сумасшедшие дни лета» на проигрывателе становится громче. – Я знаю, о чем говорю.
После чего закидывает на плечо сумку с платьем и покидает ателье, поскрипывая кедами.
Миссис Придмор уходит по делам, а я выключаю проигрыватель. Пусть «Нортенгерское аббатство» станет моим союзником в молчаливом бунте. Входная дверь распахивается, я отрываю взгляд от книги и вижу на пороге Эйвери.
– Попалась! – ухмыляется он.
– Интересуешься коктейльными платьями? – осведомляюсь я.
– Платьями – нет, а коктейлями – другое дело. Как раз хотел пригласить тебя на вечер. – Эйвери проходит по паркетному полу и кладет карточку возле подушечки для булавок. Приглашение написано на перламутрово-белой бумаге с вытисненными омарами и бокалами для шампанского. На обороте водяной знак – фамильный герб Вебстеров.
От всего сердца приглашаем Вас на
ПРАЗДНИК
ЛЕТНЕГО
СОЛНЦЕСТОЯНИЯ
в Вебстер-коттедже
19 июня 1964 года.
Присоединяйтесь к нам на песке у прибоя,
Там, где земля встречается с морем.
– Какая жалость! Меня на вечер уже в другой особняк пригласили.
– Это в какой? – требовательно спрашивает Эйвери. – Давай сюда адрес. Я его сожгу.
– Не надо, пожалуйста! – Я делаю большие глаза. – Поджог – это очень серьезное преступление!
Но он только усмехается.
– До вечера!
Кивает – и выходит за дверь.
Идти или нет? Я подхожу к вешалке и перебираю платья минувшего сезона. Всегда мечтала побывать на вечеринке для избранных! Это была самая любимая из моих фантазий: пышный бальный наряд, крошечные канапе и пылкая встреча с принцем в дамской комнате.
В детстве мама вечерами обучала меня этикету[4], забивая мне голову далекими от реальности представлениями о камербандах и сервировке на двенадцать персон. «Вежливость открывает двери, Билли. А я хочу, чтобы перед тобой был открыт весь мир». Однако до сих пор знание разницы между вилкой для фруктов и вилкой для морепродуктов не отворило передо мной те двери, на которые я надеялась. Мама посоветовала бы купить блестящее голубое платье, которое мне не по карману. И пойти на праздник. И сразить там всех наповал.
Но я не она и никогда ею не стану. И воображать роскошный бал – совсем не то же самое, что на него отправиться. Я создана для того, чтобы вляпываться в неприятности. И вечер мне следует коротать, свернувшись калачиком со словарем Мерриама-Вебстера, а не вести светские беседы на приеме у Эйвери Вебстера. Каким бы впечатляющим ни был список его гостей, вряд ли туда затесались особы королевской крови. Очень надо тащиться на праздник, если там нет ни одного принца, с которым можно пофлиртовать в дамской комнате.
Глава 2
Как устраивать вечеринки в саду
Чем выше степень официальности мероприятия, тем совершеннее оно должно быть организовано, однако неотъемлемые его составляющие – близкие по духу гости; идеально составленное меню; безукоризненно выглаженная скатерть; начищенное до блеска серебро; опытная прислуга; радушный хозяин; тактичная, чуткая, сдержанная хозяйка с превосходными манерами.
Над заливом Пассамакводди сегодня предсказуемо тихо. Не слышно ни куликов, ни сверчков, словно даже они замерли в ожидании, когда же поднимется занавес. Трели кларнета, пение трубы. Предвкушение веселья и звона бокалов. Сердце колотится. Вот-вот начнется шоу.
В сгущающихся сумерках я припарковываю «бьюик» напротив ворот Вебстер-коттеджа. Захлопываю дверцу, в тысячный раз поправляю волосы. Весь вечер застенчивость во мне боролась с любопытством – и проиграла. Так что я купила платье, сделала прическу и стащила дедушкину машину. Пообещала себе, что загляну туда всего на часок. Выпью шампанского, поглазею на дом и улизну прежде, чем сломаю что-нибудь ценное.
Мои скромные каблуки торопливо цокают по асфальту, потом по мощеной дорожке, сбиваются с ритма возле куста, выстриженного в форме собаки, и наконец застывают, когда впереди возникает особняк из красного кирпича. Вебстер-коттедж выстроен в стиле георгианского возрождения – черепичная крыша, золотые листья на фронтоне. Если верить местным сплетням, то в элегантном особняке четырнадцать спален, зимний сад, отдельные библиотеки для книг и для карт и люстра из кристаллов Сваровски. Гараж размерами напоминает Тадж-Махал, передний двор украшает беседка, а в глубину сада уводит аллея из итальянских кипарисов. Их за баснословные деньги привез сюда дедушка Эйвери. Мой дедушка особенно любит эту часть Вебстер-коттеджа. «Да, Билли, это очень по-французски и потому очень элегантно», – говаривал Виктор не раз.
Темно-синий ковер тянется меж двух мраморных колонн с каннелюрами к высокой двери, украшенной цветочным орнаментом. По обе стороны от нее стоят на страже двое мужчин в яхтенных туфлях и костюмах из бежевого льна, от них веет сдержанным превосходством. Я осторожно ставлю ногу на первую ступеньку. Сейчас заверещит сигнализация, и никуда меня не пустят.
То, что я училась в хорошем колледже, никого не интересует. Образованность сто лет как вышла из моды. Можно жить в одном городе, но что толку от такого соседства, если мы принадлежим разным мирам.
Точно кидаясь головой в омут, я делаю первый шаг. Переступаю через тонкую полоску пыли на ступеньках, получаю вялый кивок от одного из привратников и равнодушный взгляд от другого.
– Чем могу помочь? – спрашивает он.
Он все видит. Знает, что я чужак.
Но хватает одного взгляда на приглашение, чтобы меня пропустили в холл. На полу черно-белый мрамор, на столике (из белого мрамора) стоит серебряная ваза с элегантным букетом из кизила, вереска, львиного зева и магнолий. С обеих сторон наверх ведут широкие винтовые лестницы, соединяющиеся в бельэтаже и поднимающиеся дальше, к крыше. Под потолком сверкает тысячами кристаллов многоярусная люстра в стиле ампир. Изгибы лестниц в ее свете напоминают витую цепочку ДНК, и это символично: состоятельность у хозяев в крови.
Во всем Вебстер-коттедже не видно ни пятнышка – не такое это место, чтобы здесь к чему-то прикасались. Несмотря на июньское тепло, от интерьера веет прохладой. Все стерильно и дорого, как в роскошном супермаркете. Я озираюсь – и невольно проникаюсь сочувствием к Эйвери. Каково расти в доме, где нет ничего уютного и теплого?
Ко мне подходит господин средних лет. Все в его облике, от седого «помпадура» до геральдической лилии на кармане спортивного пиджака, говорит об образованности и респектабельности. Дворецкий (?) с поклоном протягивает бокал с оранжевого цвета шипучкой на сервировочном блюдце.
– Позвольте предложить вам фамильный коктейль, – произносит он с глубочайшим достоинством. – Пунш «Умеренность».
От смеси шербета, лимончелло, джина и лаймовой газировки перехватывает дыхание.
– Едва ли его можно назвать очень умеренным! – возражаю я и тут же делаю второй глоток – надо же распробовать получше!
Дворецкий кивает:
– Полагаю, в этом вся соль.
Плитки черно-белого мраморного холла ведут в зимний сад. Аромат масла и морепродуктов манит меня к двустворчатым дверям, открывающимся наружу. Повара в пышных белых шапочках