Самая милая пара - Мэри Кубика
Лили никому не говорила, что мы ждем ребенка.
Легинсы смотрятся на ней потрясающе, но, впрочем, на ней все выглядит потрясающе.
У двери она поднимает и вешает на плечо сумку. Сумка, по-моему, тяжелая, и я спешу на помощь, но Лили говорит, что все в порядке.
– Точно?
– Да, точно. Хорошего дня. Люблю.
– Эй!
– Что?
– Ты сказала мне, что видела Джейка, – говорю я, только сейчас об этом подумав.
Она останавливается, ее рука на дверной ручке.
– У него все хорошо?
Лили медленно поворачивается и смотрит на меня, потом на часы над моей головой. Я оглядываюсь через плечо. Часы огромные, и маленькая стрелка показывает на римскую цифру шесть. У Лили занятия начинаются около семи, что, на мой взгляд, просто нелепо. Какой, скажите на милость, старшеклассник, встав к семи, уже проснулся и готов работать на все сто? Лили уходит на работу затемно, и единственный плюс в том, что она возвращается домой до трех часов, на несколько часов раньше меня. Я не завидую ей по утрам – только после ланча.
– Мне надо идти, – говорит она, – а то опоздаю. Расскажу вечером, ладно?
– Ладно. Люблю тебя.
Лили уезжает. Я иду к входной двери и оттуда провожаю ее машину взглядом, пока она не сворачивает на улицу.
Впереди у меня рабочий день. Следующие восемь часов я уже не думаю ни о Джейке Хейзе, ни о том, что Лили собиралась рассказать мне о встрече с ним.
Нина
Джейк так и не вернулся домой.
Думаю только об этом, ни о чем другом не могу.
Я не спала до двух часов ночи, проверяла работы или, во всяком случае, пыталась это делать, но проверить все так и не успела. Телефон держала рядом на случай, если он попытается позвонить или написать. Он не позвонил. Я отправила ему три эсэмэски и голосовое сообщение. Сказала себе, что он позвонит, когда будет готов к разговору. Усугублять ситуацию, раздражая его, мне не хотелось. Он не пришел домой по какой-то причине, и этой причиной была я. И вот теперь он не хочет меня видеть и не хочет со мной разговаривать. Я все испортила, а Джейк обиду держит долго. Что, если он меня не простит?
Сейчас идет третий урок, дети перевозбуждены, и в школе шумно.
Кто-то случайно устроил пожар в учебной кухне, и сработала сигнализация. Примчалась пожарная команда, и нам пришлось выйти на улицу. Все произошло быстро, мы пробыли на улице не более пятнадцати минут, но обычный ритм нарушился. Часть детей вернулась на свои места, другие слоняются по классу или тянутся неторопливо, останавливаясь поболтать с друзьями.
– Ребята, давайте сосредоточимся, – призываю я, хлопая в ладоши, хотя и сама далеко не образец деловитости. Если бы не студент-практикант, наблюдающий за мной с задней парты, я поставила бы фильм и на этом закончила. – У нас совсем мало времени.
На этом уроке у меня обычные дети. Они хорошие, но не такие увлеченные, не такие добросовестные и не такие дисциплинированные, как отличники. Мне пришлось три раза призывать их вернуться за парты и еще один – успокоиться. Напрасный труд. Не успели они стихнуть, как прозвенел звонок.
Ребят ждет следующий урок, а я возвращаюсь к своему столу, выдвигаю верхний ящик и достаю телефон – проверить, не звонил ли Джейк. И тут ко мне заглядывает учитель из соседнего класса, Райан Шредер.
– У нас сегодня что-то вроде цирка.
Я уже достала телефон, смотрю, и мое лицо, должно быть, выдает разочарование. Я слышу Райана, но не могу ни посмотреть на него, ни ответить, потому что ужасно расстроена – на экране только заставка, наша с Джейком фотография.
– У тебя все хорошо? – не дождавшись ответа, мягко спрашивает Райан.
Джейк не позвонил. Сердце сжимается, и я отправляю еще одно сообщение, убеждая себя, что это последнее, если он не выйдет на связь.
Пожалуйста, позвони, Джейк. Мне так жаль. Давай поговорим. Ты был прав. Я была неправа. Скучаю по тебе. Люблю.
Прошлую ночь Джейку наверняка пришлось провести в отеле. Он не из тех, кто навязывается и спит на диване у друга. Тем более не из тех, кто стирает на публике свое грязное белье. Нет, он предпочел бы переночевать в хорошем номере с обслуживанием.
Я думаю о том, как он пользовался всеми доступными за деньги услугами, в то время как я не спала, вычитывала ученические работы и беспокоилась о нем всю ночь напролет. И вот сегодня, едва живая, я пытаюсь как-то прожить этот день, но уже беспокоюсь о том, что будет, если он не вернется домой и сегодня вечером. И долго ли еще он намерен мучить меня и не отвечать на мои звонки и сообщения?
Интересно, как он решил вопрос с чистым бельем? Может быть, приехал домой после того, как я ушла, и переоделся? Сходил в магазин и купил что-нибудь новое? Или довольствовался тем, что нашел на работе? Дело ведь не только в белье и одежде. А зубная паста, дезодорант? Если я, вернувшись после работы, их не обнаружу, то буду знать, что он заходил домой, когда меня там не было.
Той ночью я наговорила лишнего, чего на самом деле не хотела, и самое страшное – если тебе здесь так не нравится, почему бы просто не уйти?
Как говорится, будь осторожен в своих желаниях.
Тебе бы этого хотелось, да? – спросил Джейк.
Мы были в спальне, стояли по обе стороны кровати, как два врага. Мне бы сказать, что нет, что я бы этого не хотела, но я молчала и только смотрела на него в упор. Он воспринял мое молчание как согласие. Это была не первая наша ссора, но впервые мы перешли на такой уровень. Ссоры из-за времени, которое я провожу с матерью, из-за того внимания, которое я ей уделяю, стали для нас обычным делом. Раньше он не хотел, чтобы я бывала с ней, он хотел, чтобы я полностью посвящала себя ему, и я бы солгала, если бы сказала, что мне это не нравилось. Но потом у матери начались проблемы со