Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд
– Я… ничего. Просто захотелось подышать воздухом.
Он оглядывает ее пальто и сумку. Лицо его искажает выражение, которого Роуз до этого не видела: Люк вне себя от ярости.
– Он что, притронулся к тебе? Этот ублюдок… Он тебя… – Не договорив, Люк разворачивается и быстро шагает обратно в паб.
Роуз приходится за ним бежать.
– Люк, не надо! Пожалуйста.
Она хватает его за руку. Люк пытается молча стряхнуть ее пальцы, но потом оборачивается и смотрит на Роуз.
– Ничего страшного не случилось, – уверяет она. – Я слишком остро отреагировала.
– Я убью его! – орет он.
Роуз вздрагивает. И утыкается взглядом в землю.
Опомнившись, Люк остывает и тихо, со страдальческим видом спрашивает:
– Скажи, как мне поступить. Прости, если напугал тебя. Я не жесток, Роуз. И помню, через что тебе пришлось пройти. Я понимаю, что сглупил: вывернул все так, будто это меня оскорбили, но дело в первую очередь касается тебя. Если ты попросишь пойти и набить Гарри морду, я так и сделаю. Хочешь, чтобы я просто поговорил с ним, – поговорю. Хочешь, чтобы я убирался, – уйду. Пусть даже буду совершенно несчастен.
Роуз в изумлении поднимает на него взгляд. Такого она не ожидала: зрелости, рефлексии, осознания собственных реакций.
– Он твой друг, – замечает она.
– Уже нет, – заявляет Люк.
Роуз открывает и снова закрывает рот. Она сбита с толку.
– Я… я просто хочу домой.
– Значит, едем домой. Я выпил всего пару пинт, а потом чашку кофе. Вполне могу сесть за руль, если позволишь тебя отвезти.
– Хорошо.
– Тогда поехали. Как насчет того, чтобы доехать до меня, оставить машину и дойти к тебе пешком? Купим тебе картошки с рыбой по пути. Ты почти ничего не ела.
Роуз кивает.
Люк ведет ее к машине, придерживая за талию. Открывает пассажирскую дверь и, когда Роуз садится, помогает пристегнуться. Никогда в жизни о ней так не заботились.
Ей хочется расплакаться.
Они приезжают к его дому и вдвоем поднимаются в квартиру: Люк – чтобы оставить ключи от машины, а Роуз – чтобы сходить в туалет.
Когда она выходит из туалета, Люк ждет ее в гостиной, озабоченно шагая из угла в угол.
Он боится, что этот случай уронит его в моих глазах, догадывается Роуз. Думает, я начну его винить, что дружит с таким отморозком.
Она сглатывает ком в горле.
Отморозки встречаются повсюду, хочет сказать она Люку.
Но раньше никто за меня перед ними не заступался.
Увидев ее, он поворачивается в сторону прихожей, но Роуз удерживает его за руку. Он удивленно оглядывается. Роуз подходит ближе и смотрит на него снизу вверх.
Они ничего не говорят, но Люк понимает, чего она хочет, и спрашивает взглядом, уверена ли она.
Роуз кивает и тянется к нему, чтобы поцеловать.
Люк пытается быть деликатным, но он ждал слишком долго и потому, когда они оказываются на ковре, больше не может сдерживаться.
И Роуз принимает его, хотя прячет лицо у него на плече, а потом закрывает глаза, когда он, приподнявшись, ищет ее взгляд, потому что хочет видеть выражение, когда входит в нее.
А после, когда Люк лежит рядом и гладит ее по волосам, целует в шею и говорит, что он ее обожает, она мысленно обзывает себя шлюхой, дешевкой и тупой сучкой.
Потому что так назвал бы ее Кевин.
И был бы прав.
Лондон
Офис Микки – не офис, а стол в глубине стильного бара, похожего на нелегальные питейные заведения 1920‑х годов. Внутри всюду темное дерево и приглушенный свет, а попасть сюда можно из неприметного переулка, спустившись по ступенькам к двери без вывески. Владелица бара могла бы составить конкуренцию Маме Мортон из мюзикла «Чикаго», поэтому к ней и пристало прозвище Мама.
Причины, по которым Микки нравится использовать бар вместо традиционного кабинета, многообразны. Во-первых, Мама, чье настоящее имя Мюриэль Тёрнер, заправляет эксклюзивным заведением. Только снаружи она держит двух вышибал, если гость не укладывается в определенный тип, внутрь он не попадет.
А во‑вторых, Мама отобрала бар у мужа в ходе судебного разбирательства, после того как супруг выгнал ее из дома и запретил видеться с детьми. Он годами манипулировал ею и подвергал газлайтингу, а потом встретил другую и решил, что первая жена ему не подходит.
Мама – тогда еще Мюриэль – была робкой серой мышкой, которая позволяла бывшему мужу контролировать каждый свой шаг, по-рабски трудясь за стойкой бара ради прибыли своего господина. Но когда он попытался запретить ей видеться с детьми, что‑то в ней сломалось, и тогда она решила заставить муженька заплатить сполна. Мюриэль знала, что паб на грани банкротства, знала и то, что муж подделывал бухгалтерские книги. Надавив на него, она при разделе имущества заставила передать заведение ей (и детей тоже вернула). Ее адвокаты не могли взять в толк, зачем ей убыточный бар.
Мама же хотела возродить бизнес на глазах у мужа, просто чтобы досадить ему.
И в‑третьих, Микки понимала: если она откроет общественную приемную, это привлечет ненужное внимание к женщинам, которые обращаются к ней за помощью. Успех в ее деле обеспечивается сарафанным радио и абсолютной секретностью. Если муж следит за женой или нанял соглядатаев, они лишь увидят, как женщина входит в неприметную дверь, за которой скрывается бар.
Потом она закажет напиток и пойдет в туалет.
Рабочее место Микки расположено в комнате в том же коридоре, сразу за туалетами.
Сегодня Микки сама сидит у барной стойки: она не ждет клиентов.
Рядом с ней сидит Эллиот. С другой стороны – Нана, его сестра.
Перед Микки стоит коктейль из виски с лимонным соком, Нана выбрала то же самое, а Эллиот вообще не пьет.
Эллиот и Микки водрузили на стойку открытые ноутбуки, к большому неудовольствию Мамы.
– Микки, вы разрушаете мне всю атмосферу, – не выдерживает она.
Микки вскидывает взгляд на маленькую рыжую фурию – пусть хозяйка и ведет себя как Мама Мортон, габаритами ей до матроны далеко – и многозначительно оглядывает бар.
– Для кого? – спрашивает она.
– Может, люди заглядывают, видят вас и уходят. Он вот даже не пьет! – Мама кивает на Эллиота. Тот поднимает глаза, демонстративно достает металлическую бутылку для воды из внутреннего кармана куртки и салютует ею Маме.
– И ради этого я наняла няню! – поддакивает Нана.
– Я