Детектив с небес - Ли Тонвон

Слегка улыбнувшись стоящему рядом Ю Чинсину, старик продолжил:

«Я этот вкус забыть не могу, хоть он, конечно, не сравнится с кофе от нашего пастора Ю Чинсина».

Пастор, угостивший Ку Вонджуна, взял на себя организацию похорон его друга. Кроме того, каждую неделю он приглашал пообедать бездомных из их района.

«На столе были только кимчхи[2], яйца, ким[3] и суп с водорослями, но мне все не верилось, что это правда. Я не мог понять, почему пастор выслушал неразумные речи такого человека, как я. Однажды, когда мы все вместе обедали, я увидел на стене церковной столовой картину. На ней был изображен старик, обнимающий молодого парня».

На холсте было видно, что тот занимал высокое положение обществе, а парнишка был в лохмотьях. Словно кающийся преступник, он склонил голову в объятиях старика.

«Я не разбираюсь в искусстве, но почему-то не мог оторвать от той картины глаз. Это было «Возвращение блудного сына» Рембрандта[4]. Тогда я осознал: блудный сын – это я. Всю жизнь я только и делал, что потакал своим желаниям».

По щекам Ку Вонджуна потекли горячие слезы. На экране на мгновение показался Ю Чинсин и протянул ему салфетку. Успокоившись, старик снова заговорил:

«Пастор, к которому я тогда ворвался, увидел во мне вернувшегося блудного сына. Поэтому он и принял меня в свои объятия так же, как отец на той картине. Наконец-то вернувшись в отцовский дом, я ел подсоленный слезами суп с водорослями и перерождался в одного из детей Божьих».

На этих словах Ку Вонджуна остальные прихожане захлопали и воскликнули: «Аминь!» Подождав, пока аплодисменты утихнут, он перешел к заключительной части своей речи:

«Жизнь тяжела, верно? Я знаю. Несколько раз мне было так тошно, что я задумывался о смерти. Но нам не дано право выбрать смерть. Смерть – это не конец. Мы покидаем эту землю, наше временное пристанище, и возвращаемся на Небеса, откуда изначально пришли, где нас ждет вечная жизнь. Возвращаемся в отцовский дом. Если даже такого человека, как я, Господь принял своим сыном, то разве не примет он радушно и вас? Я молюсь, чтобы снова встретиться с вами на Небесах. Спасибо».

Последовали бурные аплодисменты, и видео закончилось.

«Нам не дано право выбрать смерть». Пересматривая этот момент, Сон Йохан внимательно следил за Ку Вонджуном. Он улыбался, но в его решительном тоне чувствовалась твердая вера. Немного поразмыслив, следователь набрал номер.

– Это Сон Йохан. Да, нужно увидеться. Насчет человека, с которым перед смертью собирался встретиться покойный.

– Не думал, что вы свяжетесь со мной так скоро, – сказал Ю Чинсин, стоя перед лифтом.

– Нынче везде видеонаблюдение. Оно уж точно надежнее, чем Бог, который неизвестно куда смотрит.

Сон Йохан указал на камеру под потолком. Двери раздвинулись и закрылись за ними.

– В тот день Ку Вонджун сперва пошел в больницу. Наверняка за рецептом на обезболивающее. После этого он отправился в благотворительный фонд «Beautiful Seoul», – рассказывал Сон Йохан, наблюдая, как мелькают цифры этажей.

– Благотворительный фонд? Зачем?

– Говорят, что побеседовать с председателем. Просил помочь бездомным у станции.

Лифт остановился, Сон Йохан и пастор вышли. Перед ними протянулся коридор старого многоквартирного дома.

– А вот и последнее место, куда он в тот день заходил.

Они остановились у двери примерно посередине коридора. Когда Сон Йохан нажал на звонок, открылась дверь и вышел мужчина.

– Полиция. Вы Чон Хёсок? – спросил Сон Йохан, показывая свое удостоверение.

– Да, а что?.. – неуверенно отвечал тот, оглядывая визитеров.

– Можно зайти на минутку?

Растерянно моргнув на вопрос следователя, Чон Хёсок распахнул дверь и отошел в сторону, пропуская гостей в квартиру. Кухня с гостиной составляли одно целое, а сбоку друг за другом шли две комнаты и туалет. На обеденном столе виднелся еще не опустошенный ланч-бокс.

– Извините, что побеспокоили вас, – сказал Сон Йохан.

– Ничего. Присаживайтесь, – предложил хозяин дома, убирая ланч-бокс.

– Вы не доели.

– Аппетита нет. Ничего страшного.

Вместе со следователем и пастором Чон Хёсок уселся за стол.

– По какому вопросу вы… Неужто кто-то из моих учеников натворил дел?

– Нет. Вы же преподаете литературу? Нынче дети всё такие же непослушные, да?

– Они такие. Телом выросли, а взрослыми еще не стали.

Пока Сон Йохан и Чон Хёсок разговаривали, Ю Чинсин осматривался. Стол занимали витамины, пробиотики, упаковки таблеток, флаконы с лекарствами, и среди всего этого – фотография отца с дочерью, на вид ученицей старших классов.

– К вам, случайно, не приходил этот человек?

Сон Йохан с телефона показал хозяину фотографию Ку Вонджуна.

– Приходил. Возвращаюсь с работы, а он тут. Дома не должно было быть никого, кроме дочери, так что я очень удивился, – откровенно признал Чон Хёсок.

– Вы с ним не знакомы?

– Я – нет, но, по его словам, он старый друг моего отца.

– Правда?

– Да, мы с дочерью живем здесь после его смерти. Тот человек сказал, что пришел навестить отца впервые за весьма долгое время, да зря.

– Вот как. Он, случайно, ничего вам не рассказывал?

– Нет. Выпил со мной чаю, немного порасспрашивал о нашей жизни и ушел. Кстати, сделать вам чаю?

– Нет, спасибо, нам пора, – ответил Сон Йохан с улыбкой.

Ю Чинсин, до этого сидевший молча, заговорил:

– Вам не интересно, почему мы с вопросами о нем пришли к вам?

Избегая взгляда пастора, Чон Хёсок растерянно спросил у Сон Йохана:

– Что-то случилось?

– Он умер. Предположительно, самоубийство. Если вдруг позже что-нибудь вспомните, свяжитесь со мной, пожалуйста.

Следователь протянул свою визитную карточку.

– Вот оно что. Хорошо, я понял.

Чон Хёсок неловко принял визитку.

– Нельзя ли увидеть вашу дочь? Хотелось бы услышать и ее рассказ тоже, – проговорил Ю Чинсин, все еще не вставая с места.

– А, она сейчас ушла на волонтерство… Дочь готовится к экзаменам, и, хоть они и виделись всего один раз, боюсь, ее встревожит такая печальная новость. Она девочка впечатлительная. Так что, если у вас есть к ней вопросы, может, я сам их задам и передам вам потом ее слова? – хоть и не прямо, но однозначно отказал хозяин.

– Хорошо, в таком случае свяжитесь со мной.

Сон Йохан попрощался и вместе с Ю Чинсином покинул квартиру.

Как только они оказались за дверью, следователь, нахмурившись, сказал:

– Я же просил вас сидеть тихо.

– Он лжет. Нужно встретиться с дочерью.

– Вот уж великий детектив объявился. Вам и правда нужно было следователем стать, а не пастором.

– Что пастор, что следователь – работа не особо отличается.

– В смысле? – Лицо Сон Йохана сморщилось еще сильнее.

– И следователь, и пастор имеют дело с грешниками. Грешники, с которыми встречаетесь вы, – это преступники, бесстыдно нарушающие закон. А грешники, достающиеся мне, пастору, – это люди, которые с благостными лицами приходят в церковь и молятся, уверяя, что будут жить по воле Божьей.

Ю Чинсин и Сон Йохан вошли в лифт.

– Но стоит службе подойти к концу,