Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

– Нельзя.

Он отталкивал ее, а она вела себя как избалованная семнадцатилетняя девчонка. Ей нужно повзрослеть. Ей нужно отпустить его.

– У тебя больше нет водительских прав, Нелла.

Она кивнула и отступила.

Как же так…

Еще никогда…

Неужели…

Ни разу с тех пор, как он научился водить, он не ошибался с передачей. Впрочем, научился в этом случае не совсем правильно. Для Джетта машины всегда были продолжением его самого, первой страстью. Он терпеть не мог выражение «адреналиновый наркоман», но, будучи честным с самим собой, признавал – это про него. Джетт водил быстро, но хорошо. Так что это было…

Все случилось на светофоре перед поворотом на Оушен-бульвар. Он знал, что больше никогда не сможет проехать этот перекресток, не вспомнив о допущенной ошибке.

Джетт все еще переживал из-за промашки, когда они подъехали к розовому, как жвачка, кофейному фургону. Заметила ли Нелла его прокол? А как она могла не заметить, если машина взревела и прыгнула вперед, когда он, словно шестнадцатилетний новичок на тестовом проезде, включил третью вместо пятой.

Может быть, дело в том, что после случившегося в гараже его мозг работал, как у шестнадцатилетнего мальчишки? Нет, он просто устал. Устал и поэтому перепутал передачу. Гараж ни при чем. Тот мелкий эпизод, который прокручивается и прокручивается в его мозгу, ничего не значил.

Дыхание Неллы на его ключице. Касание руки. Это длилось едва ли секунду. Что, черт возьми, с ним не так? Там, в гараже, когда они столкнулись у машины, ее контуры, изгибы и впадинки идеально совпали с его контурами, как будто они были двумя половинками одной разбитой статуи.

Он медленно выдохнул, ставя машину на одно из последних мест на песчаной парковке у пляжа.

– Слишком близко, – сказала Нелла, высунув голову из окна, чтобы посмотреть на белую линию.

Не может быть. Джетт всегда парковался строго по центру; он делал это на автомате. Но она оказалась права. Он выругался и резко сдал назад.

БИП!

Белый «Рейндж-Ровер» едва успел свернуть, избегая столкновения. Жаркая волна ударила в шею.

Нелла ничего не сказала. Ее мысли явно витали где-то далеко.

Ты встречаешься с кем-то. Она твой босс.

Если бы она знала, о чем ты думаешь… Если бы Джованни знал…

Но Джованни не было в живых. Предупреждение, которое он сделал Джетту, увидев, что шофер смеется над шуткой Неллы, осталось в памяти надолго.

Такие девочки, как моя дочь, заслуживают лучших парней, чем ты.

Он был прав, но в предупреждении не было необходимости. Джетт чуть не подавился куском тоста, который ел. Он бы никогда даже мысли не допустил, что может встречаться с дочерью самого известного в стране винодела. Джетт и без того был осторожен с Неллой, но слова Джованни заставили его повысить бдительность. Он никогда не прикасался к ней, если мог этого избежать. И именно поэтому, когда она прижалась к нему прошлой ночью, и затем сегодня утром в гараже, он оказался не готов. Что-то похожее бывает в первый день лета после холодной весны: ты ныряешь в океан, и тело застывает от термического шока.

Он оказался не готов к ее прикосновению – да еще в таком месте! – к ее теплу. Даже во сне, за исключением того единственного раза, когда ему пришлось уйти. Все это было неправильно.

Мысли нужно спрятать на чердак. Он встречался с женщиной. Они познакомились в спортзале, ничего серьезного, у них было несколько свиданий. Она ему нравилась. Вот о ней ему и нужно думать.

Он дал машине поработать на холостом ходу, собирая мысли, крепко связывая их и отправляя в тот уголок у себя в голове, дверь в который никогда не открывал. Потом повернулся к своему боссу и максимально нейтрально сказал:

– Я возьму парковочный талон.

Когда он вернулся, Нелла стояла, облокотившись о капот, скрестив руки, в солнцезащитных очках-сердечках с блестящей оправой, скрывающих ее глаза.

– Если хочешь замаскироваться, то это не работает.

Он швырнул парковочный талон на приборную панель и снова захлопнул дверь, щурясь от яркого, слепящего бирюзового океана. Запах солнцезащитного крема, соли и свежесваренного кофе из розового фургона перебил другой – ванили и белого мускуса. Она пользовалась одними и теми же духами с девятнадцати лет, хотя ей постоянно присылали для пробы и с надеждой на отзыв бесплатные образцы.

– Они визуально уменьшают мой нос, – сказала она.

– Хорошая попытка. – Он отзеркалил ее позу, но у другой фары. На безопасном расстоянии. – Самоуничижение – смертельно опасная черта, но замаскироваться полностью у тебя все равно не получилось.

– Мы же оплатили парковку, да? Аристократы за это не платят.

– А с кем ты вообще встречаешься?

– С адвокатом.

– Университетский приятель?

– Жил в одной комнате с Кларксоном. – Судя по тону, она намекала на что-то большее и рассчитывала, что он на это клюнет. – Потом снимал жилье в Субьяко. Ты как-то забирал меня оттуда.

– А-а… – Яснее не стало. Он забирал Неллу, находившуюся на разных стадиях опьянения, из стольких студенческих общаг.

– Теперь они деловые партнеры. То есть были.

– Понятно. – Похоже, Нелла хотела, чтобы он уловил какой-то намек. – И где он?

– Вон там. – Она кивнула в сторону розового кофейного фургона.

– Тот орущий ребенок или старуха с тростью?

– Претенциозный блондинистый хрен в костюме.

– Ты тоже в костюме. И Антонелла Барбарани – первое слово в словаре после «претенциозный».

– Зато не блондинка. – Она прикусила щеку.

– Но однажды пробовала.

– И у меня отлично получилось.

Получилось действительно неплохо, но это не мешало ему снова и снова подшучивать над ней.

Мальчишка, дергающий девочку за косички.

– Что ж, иди. – Джетт откинул голову, настраиваясь погреться на солнышке до возвращения в мастерскую. – Подкопчусь немного, как говорят детишки.

Она не двинулась с места и, оставив в покое щеку, принялась жевать губу.

– Нелла?

– Ты должен пойти со мной. – Она оттолкнулась от машины.

– Но это же смешно. Парень – твой знакомый по университету, так? Никакого микрофона Том на меня не повесил. Я буду наблюдать отсюда, прослежу, чтобы никто не подсыпал тебе яду в кофе. Беспокоиться не о чем – мешать не буду.

– Джетт… – Нелла сдвинула свои нелепые солнечные очки на макушку.

Он повернулся к ней вполоборота, как можно непринужденнее, словно любое лишнее движение могло открыть дверцу того чердака у него в голове, и оттуда посыпалось бы все, что он прятал от нее. Ее темные глаза были подведены тонким лайнером,