Писатели и лжецы - Кэрол Гудмэн
– Морские скауты не сдают назад. Дружба на всю жизнь.
Аника улыбается так, что я впервые по-настоящему верю в то, что они говорили. Пятнадцать лет назад они совершили ошибку, но и я тоже.
– Аргос на собеседовании сказал мне, что вы оба из зависти предадите меня. Судя по всему, он и подстроил все, что произошло той ночью.
– И продолжает заниматься этим даже после собственной смерти, – говорит Йен.
– Я устала быть его марионеткой, – отвечаю я, поднимая бутылку «Мифоса». – Давайте выпьем за то, чтобы быть выше этого. За удачу! Сто кала мас!
– Сто кала мас! – эхом повторяют мои друзья.
Мы допиваем пиво, а затем пьем чай и едим крекеры, как британские школьники в летнем походе. Потом мы желаем друг другу спокойной ночи, и Аника первой уходит в свою комнату. Мы слышим, как она запирает за собой дверь. Йен поворачивается ко мне. В глазах его светится надежда. Какое-то мгновение мне кажется, что он хочет попросить разрешения остаться, но потом он, постучав костяшками пальцев по дверному косяку, напоминает мне запереть дверь. Я запираю и долго стою, прислонившись к ней и представляя, как он стоит по ту сторону. «Могло ли это случиться? После стольких лет?» Потом я слышу, как он поворачивается и идет по коридору в свою кладовку: кроссовки поскрипывают по мраморному полу. Я не закрываю окно, потому что хочу чувствовать на лице дуновение морского бриза и помню слова Йена, что на этот высокий балкон никто не сможет забраться. Я засыпаю под шум волн, плещущих о причал; лунный свет струится в окно, словно светлый бог входит в комнату.
И только когда я начинаю засыпать, мне приходит в голову, что Йен не попросился остаться со мной, потому что не вполне уверен, что «Немезида» – это не я.
Глава пятнадцатая
Не знаю, что меня разбудило – скрип половицы или тень, заслонившая лунный свет. Открыв глаза, я вижу над собой темную фигуру, окруженную серебристой аурой, как бог Луны, которого я представляла себе, засыпая. Может быть, я еще сплю? Но тут тень наклоняется и закрывает мне рот, лишая сразу и света, и воздуха. Я вырываюсь, стараясь как можно больше шуметь, чтобы разбудить Йена или Анику.
– Тс-с, Майя, это я, не кричи.
Аника?
Я перестаю сопротивляться, и она убирает руку.
– Я должна тебе кое-что сказать, – шепчет она.
– Как ты сюда попала?
– У меня есть ключ… Не обращай внимания, я все объясню, только сначала обещай, что не будешь кричать…
– Зачем мне кричать? – Мне становится по-настоящему страшно. Откуда у Аники ключ? Что она здесь делает посреди ночи? Что она хочет мне сказать такого, чего не могла сказать в присутствии Йена? Я сажусь, пытаясь собраться с мыслями, и протягиваю руку, чтобы включить лампу, но вспоминаю, что на вилле нет электричества. Аника сидит на краю кровати спиной к залитому лунным светом окну, и мне не видно ее лица. Мне кажется, что она не случайно села именно так.
– Я хотела признаться тебе раньше, но не была уверена, что тебе можно доверять.
– Не была уверена, что мне можно доверять? – обиженно повторяю я.
– Ну твой отец ведь дружил с Аргосом.
Я уже готова высказать ей все, что думаю о ее наглости, но в это время слышу звук, который поначалу принимаю за стук своего сердца, но потом понимаю, что это шаги за дверью.
– Но теперь я хочу сказать тебе…
– Тс-с. – Я хватаю ее за руку, и она замолкает. – Ты слышала?
Мы обе поворачиваемся к двери и ждем, вслушиваясь в тишину. Стихли даже привычные шумы: плеск волн о причал и сухой шелест ветра в кронах оливковых деревьев. Сама ночь, кажется, затаила дыхание…
А потом вновь слышится звук шагов. Прямо за моей дверью.
– Это может быть Йен, – шепчет Аника. – Патрулирует.
Я вспоминаю, как поскрипывали кроссовки Йена на мраморном полу коридора.
– Это не похоже на его обувь.
Я вылезаю из постели и прижимаюсь ухом к двери. С той стороны не доносится ни звука. Значит, кто бы это ни был, он остановился за моей дверью. Может быть, это Йен? Он мог и переобуться. Возможно, он вернулся…
Дверная ручка начинает поворачиваться.
Аника оказывается возле меня так внезапно, что я чуть не вскрикиваю. Заперла ли она за собой дверь?
Откуда у нее ключ?
Ручка заканчивает поворот по часовой стрелке. Дерево двери прижимается к моей щеке, словно дышит, а затем отступает. Дверная ручка поворачивается против часовой стрелки. На миг воцаряется тишина, и я жду, что она вот-вот взорвется шумом вторжения. Но после короткой паузы оттуда вновь доносятся тихие звуки шагов: кто-то быстро удаляется по коридору, и все стихает.
– Ушли, – шепчу я Анике.
– На время, – отвечает она, берясь за дверную ручку.
– Что ты делаешь?
– Хочу выяснить, кто пытался проникнуть в твою комнату, – говорит она, как будто сама только что не сделала то же самое. Аника медленно открывает дверь и выглядывает наружу. Лунный свет из моей открытой двери освещает часть темного коридора, а дальше ничего не видно. Злоумышленник может прятаться во мраке с любой стороны.
– Пойдем, – говорит она. – Давай проверим, на месте ли Йен.
Мы идем к комнате Йена. Подойдя к двери, Аника вынимает ключ и начинает открывать дверь.
– Ты с ума сошла? Он может наброситься на тебя, если услышит!
– Да, ты права. На, подержи. – Она отдает мне фонарик и достает аэрозольный баллончик.
– Не смей травить Йена! – Я отпихиваю ее от двери и стучу в дверь.
– Йен? – тихо говорю я. – Ты здесь? Мы сейчас зайдем, будь осторожен, у Аники баллончик!
Аника открывает дверь, и луч фонарика выхватывает из темноты пустой спальный мешок на полу. Я быстро вожу им по сторонам и осматриваю комнату. В ней никого нет.
– Значит, наверное, это был Йен, – бормочу я.
– Зачем ему было ломиться в твою дверь? Если только… – Аника смотрит на меня с улыбкой, – у вас не было назначено свидание.
– Нет, – быстро отвечаю я, радуясь, что фонарик у меня в руках и она не видит, как я краснею. – Может быть, он просто хотел проверить, заперта ли моя дверь. Может быть, он слышал, как ты ее отпирала… Аника, откуда у тебя ключи?
– Сейчас это не имеет значения. Пойдем искать Йена.
Она выходит в коридор и поднимается по лестнице. Я иду следом, светя по сторонам фонариком в поисках незваных гостей. Когда луч выхватывает из темноты ухмыляющееся лицо, я чуть