Зарубежный детектив 2026-7 - Сандроне Дациери
Лука Мауджери – вялый мальчик с жесткими светлыми волосами, в круглых очках и полосатой рубашке – сидел за маленькой детской партой в своей комнате и писал что-то в тетради в клеточку.
– Лука, я к тебе привел друзей, – сказал Мауджери с порога. – Помнишь их?
– Да, папа, спасибо, – громко сказал Лука, не оборачиваясь. За гостями он украдкой следил, искоса поглядывая на их отражение в окне.
Коломба встречалась с мальчиком всего дважды, в день его освобождения и в суде, но тогда он не сказал ей ни слова. Он был вполне самостоятельным аутистом с интеллектом выше среднего, но на то, чтобы преодолеть шок от похищения, у него ушло несколько лет.
– Ну, болтайте, не буду мешать. Если понадоблюсь, я рядом, – сказал Мауджери и закрыл за собой дверь.
– Отлично выглядишь, Лука. Ты очень подрос, – сказала Коломба. – Сколько тебе сейчас лет?
– Десять. Спасибо, что зашли меня навестить, госпожа Коломба, – сказал ребенок тем же слегка механическим, чересчур высоким голосом. – И вы, господин инспектор. Я отправил вам рождественскую открытку.
– Очень мило с твоей стороны, спасибо, – смущенно отозвался Эспозито. Он сопровождал мальчика и его отца до и после суда.
– Но вы мне не ответили.
– Это потому, что он дубина неотесанная, – вмешалась Коломба. – Мы тебе не помешали? Ты делаешь домашнюю работу?
Лука кивнул:
– Итальянский мне не дается, но я получу «удовлетворительно». – Он помолчал. – Случилось что-то плохое?
– Нет, – ответил Эспозито. – Как тебе такое в голову пришло…
– Да, – ответила Коломба.
– Спасибо, что сказали мне правду. Многие не говорят мне правду, потому что думают, что я не пойму, – поблагодарил Лука и, взяв со стола рацию, сказал в нее: – Папа, мы хотим чай с печеньем. – Он положил рацию и чуть заметно повернул лицо к Коломбе. – Когда приходят гости, нужно предложить им угощение.
– Точно, спасибо, – сказала Коломба.
– Можете сесть на кровать, я ее только что пропылесосил.
Бросив на Эспозито предостерегающий взгляд, чтобы он не вздумал воспользоваться предложением, Коломба села.
– Плохая новость в том, Лука, – начала она, тщательно подбирая слова, чтобы его не напугать, – что один мальчик чуть постарше тебя потерял родителей.
– Где он их потерял?
– Я имею в виду, что они умерли, – поправила себя Коломба. – Это метафора. Знаешь, что такое метафора?
– Да, госпожа Коломба. Когда я слышу метафору, я всегда ее записываю, чтобы запомнить. – В подтверждение своих слов Лука открыл другую тетрадь и записал фразу.
– Этому мальчику нужна помощь, Лука. Но чтобы ему помочь, я должна поговорить с тобой на не очень приятную тему.
– Про Отца?
– Да.
Мальчик сдержанно кивнул:
– Хорошо. После чая.
Мауджери-старший принес им чай и вазочку с печеньем. Эспозито, у которого крошки во рту не было с самого завтрака, тут же умял половину угощения. Лука тем временем изучал фотографию Томми с увеличительным стеклом.
– Я никогда его не видел, – сказал он наконец, положив снимок на парту, чтобы Коломба могла его забрать. – Пока нас не освободили, я не видел никого из других узников. Но этого я не встречал и потом, в больнице.
Отец держал в контейнерах десятерых мальчиков, но после освобождения Лука оказался единственным, кто был в состоянии ответить на вопросы полиции. Его заточение продолжалось совсем недолго, поэтому он смог описать своего похитителя – сообщника Отца по прозвищу Немец, – тем самым значительно поспособствовав окончательному оправданию Мауджери-старшего.
– Не думаю, что он был с тобой. Лука, я хорошо помню, что ты рассказал судье, и ты большой молодец. Но мне нужно задать тебе еще несколько вопросов. Можно?
– Конечно, госпожа Коломба.
– Когда ты встретил других мальчиков в больнице, они никогда не рассказывали тебе о других узниках? Может, они видели других детей, которых мы так и не нашли?
– Нет.
– А Отец или Немец, случайно, не упоминали о других мальчиках, помимо тех, которых мы освободили? Никогда не говорили о каком-нибудь Томми?
– Нет. Немец никогда со мной не говорил. А Отец сказал только, что скотины умирают. – Лука помолчал. – Это была метафора. Чтобы сказать мне, чтобы я хорошо себя вел.
– Он не говорил о других темницах, похожих на ту, где он держал тебя?
– Нет. Никогда.
Мало-помалу Лука окончательно повернулся к ним. Светлые глаза, тонкие черты – он станет красивым мужчиной. Коломбе грела сердце мысль, что она его спасла, и в то же время она винила себя за то, что будит в мальчике ужасные воспоминания.
– Но я знаю, что были и другие ребята вроде меня, – вдруг добавил он.
– Что же ты раньше молчал? – спросил Эспозито. – Это очень важно.
– Потому что я обещал не говорить, господин инспектор. Это обещание и долг чести. – Лука перевел взгляд на Коломбу. – Но вы меня спасли. Если хотите, я все расскажу.
– Хочу, Лука. И уверяю тебя, что я буду очень бережно использовать то, что ты мне расскажешь. Где держали мальчиков, о которых ты говоришь?
– Там же, где и нас. До нас. Наверное, сейчас они все мертвы.
«Скотины умирают…» Коломба закусила губу.
– Ты знаешь, что такое ДНК?
– Дезоксирибонуклеиновая кислота.
– А знаешь, что она помогает нам, полицейским, в расследованиях?
Лука кивнул.
– Хорошо. В твоем контейнере и контейнерах остальных ребят найдены только ДНК вас десятерых. А еще… – Она осеклась. Полиция безуспешно перекопала всю округу в поисках трупов. – В общем, почему ты так в этом уверен?
– Потому что кое-то из нас их видел.
– Ты сказал, что вы об этом не говорили…
– Я сказал, мы не говорили об этом в больнице.
Коломба и Эспозито переглянулись.
– Лука, контейнеры были изолированы. Вы не могли переговариваться, – сказала Коломба. – Мы проверяли.
– Вы правы, госпожа Коломба. Но были другие способы. Это я и обещал никому не говорить.
– Ты не должен был рассказывать, как вы общались?
– Да. Это был наш секрет. – Лука постучал костяшками пальцев по парте. – Шифр.
4
После чая Лука настоял, чтобы его отец сделал всем по чашке горячего шоколада, хотя тот беспомощно попытался возразить, что уже приносил чай и печенье.
– Обстоятельства чрезвычайные, – не сдавая позиций, ответил на это мальчик.
– Значит, вы друг с другом перестукивались? – спросила Коломба, дуя на горячий шоколад.
– Да, – ответил Лука. Он размешивал сахар в своей чашке, стараясь не задеть ложкой ее стенки. – Это как азбука Морзе. Вроде того. Когда я вернулся домой, я сравнил с сигналами морзянки. Они разные.
– Ты помнишь этот шифр?
– Да.
Мальчик взял листок бумаги и начал писать:
«А.
Б._
В..
Г._ _
Д._.
Е._.
Ж.._
З…
И._ _ _
Й._ _.
К._._
Л._._
М.._ _
Н.._.
О…_
П….