Зарубежный детектив 2026-7 - Сандроне Дациери
Теперь, когда из-под талого снега показалась хилая трава, разбросанные по саду обломки мебели и хлам особенно бросались в глаза – установщики систем безопасности увезли свой мусор, а старый оставили на месте.
– Коломба правда живет в этом свинарнике? – спросил Данте.
– Внутри чуть получше.
Альберти открыл входную дверь и провел его через кухню в комнату, выходящую на сад. Помещение было еще не отделано, стены и пол представляли собой голый бетон, но Коломба обставила его татами, столом, стулом, комодом и большим ковром из белой шерсти, купленными на распродаже в «Икее». Однако что по-настоящему понравилось Данте, так это самая длинная стена – полностью застекленная и выходящая на поля за садом. Стекла недавно заменили на пуленепробиваемые и противоударные. Занавесок не было – Коломба знала, что Данте не хочет видеть их даже в ванной, – но от посторонних взглядов комнату скрывали несколько опунций.
– Конечно, не ваш римский люкс, но вид неплохой, – сказал Альберти, показав на очертания холмов, где уже покрывалась зеленью темная земля.
– Ты в курсе, где меня держали в последнее время? – Данте улегся на татами. – Это в любом случае лучше.
Альберти открыл складную дверь с другой стороны комнаты:
– Здесь есть турецкий унитаз[186].
– Кто-то еще устанавливает турецкие унитазы? – изумился Данте.
– Если хотите сходить, могу помочь вам перед отъездом.
– Нет уж, спасибо. Предпочитаю справлять нужду в одиночестве. – Данте перевернулся на живот, одновременно прикуривая сигарету, и мысленно зааплодировал проявленной ловкости. – И ты никуда не уезжаешь.
– Сегодня служба защиты отправляет меня домой…
– А отдел по борьбе с терроризмом оставляет тебя здесь, дорогуша. Советую не утруждать себя напрасной поездкой.
Раздавленный, Альберти без сил опустился на единственный стул.
– Господин Торре… я здесь уже месяц.
– Это называется колесо Фортуны, – изобразив сочувственную улыбку, сказал Данте. – Сделал гадость, получай подставу. Будешь разыскивать Бонаккорсо под началом Коломбы и защищать меня от пуль. Но не беспокойся. Ты не единственный, кого настигнет возмездие. Коломба уже поехала за твоим товарищем по несчастью.
2
Эспозито вышел из аэропорта Римини с огромным чемоданом и выражением лица человека, без предупреждения катапультированного в ад.
– Пошевеливайся, я стою во втором ряду, – крикнула ему Коломба из джипа «гранд-чероки».
Эспозито поволок за собой чемодан, как каторжник ядро, и наконец кое-как запихнул его в забитый фруктами и овощами багажник.
– Что это у вас за тачка? – спросил он, сев в машину.
– ОБТ расщедрился, – ответила Коломба, тронулась и тут же попала в пробку, переключая передачи так резко, что двигатель загудел. – Извини, что не предупредила тебя лично. Но в последние несколько дней мне хреново пришлось, – сказала она.
Эспозито не видел Коломбу с тех пор, как она лежала в римской больнице. Теперь она, казалось, снова стала самой собой, правда, все лицо ее было покрыто бледнеющими синяками.
– Представьте, каково было мне… – сказал он. – До вчерашнего дня я даже не знал, что меня пришьют к розыску Бонаккорсо.
Начальник полиции сообщил ему об этом всего двенадцать часов назад, когда он ужинал в пиццерии с женой и детьми.
– Не будь таким пессимистом. Немного полицейской работы пойдет тебе на пользу, если ты еще помнишь, как это делается.
– Я в отделе персонала всего год и еще задницу не наел, – оскорбился Эспозито.
Коломба выехала на шоссе.
– Ты всегда был плоскозадым, но, если хочешь поскорее вернуться домой, придется тебе засучить рукава. И потом, я дам тебе время раскачаться: в следующие несколько дней просто держись рядом с Данте и следи за домом.
– А как же служба защиты?
– Открой бардачок.
Эспозито повиновался. Внутри лежали спутанные провода и кусочки пластика.
– Это акустические жучки, – продолжала Коломба. – Стоит мне отлучиться из дому, как люди Ди Марко устанавливают их в каждом углу.
– Я думал, мы работаем на шпионов…
– Мы делаем вид, что работаем на них, а они делают вид, что в это верят. – Светофор загорелся красным, и Коломба воспользовалась случаем, чтобы бросить на него ледяной взгляд. – Но не забывай, что на самом деле работаешь ты на меня.
Эспозито кивнул:
– Ясно. С чего начинать?
– С Отца.
Эспозито всерьез задумался, не выброситься ли из машины прямо на ходу. Сам он не занимался делом этого чудовища, но знал о нем больше чем достаточно.
– Разве он не умер?
– Умер. Но не исключено, что мы знаем о нем далеко не все. Томми, сын Меласов, ведет себя как один из похищенных.
Эспозито показал Коломбе пачку сигарет. Та кивнула и опустила окно: возражать было бесполезно, когда ты привыкла работать с таким заядлым курильщиком, как Данте.
– Сколько лет мальчику?
– Девятнадцать. Возможно, он попал во вторую волну похищений. Если мы узнаем, так ли это, то, может, доберемся и до Лео.
– Вы пытались его допросить?
– К сожалению, он не способен ответить на мои вопросы. Зато я знаю кое-кого, кто может мне помочь. Навестим его, прежде чем ехать домой.
3
Стефано Мауджери – сухопарый сорокалетний мужчина, – несмотря на холод, был одет в джинсы с дырками на коленях. Коломбу и Эспозито он принял в обставленной в классическом стиле квартире с кессонным потолком. Эту квартиру в историческом центре Ассизи, между площадью Коммуны и базиликой Святого Франциска, он приобрел на деньги от продажи своего магазина в Риме и компенсацию за незаконное лишение свободы и жестокое обращение со стороны сил правопорядка. Его обвиняли в убийстве жены и сына, но Коломба и Данте доказали, что его жену убил Отец, а затем похитил ребенка.
– Госпожа Каселли, как я рад, что вы меня навестили, – сказал Мауджери, суетясь вокруг них. – Эспозито, и вы тоже! Садитесь, пожалуйста. С вами произошел несчастный случай, госпожа Каселли? – спросил он, глядя на ее лицо.
– Нет, – холодно ответила она. Жену Мауджери не убивал, но не раз ее поколачивал, и Коломба не собиралась изливать ему душу. – Как я говорила по телефону, мы здесь только для того, чтобы поговорить с вашим сыном.
– Я думал, дело Отца закрыто.
– Так и есть.
– Значит, произошло что-то еще?
Глаза Коломбы потемнели.
– Вы ведь помните, что вас освободили благодаря мне?
– Да, конечно, и никогда не перестану вас благодарить, – ответил Мауджери.
– Не нужно. Просто дайте мне двадцать минут поговорить с вашим сыном. Разумеется, если хотите, вы можете присутствовать при разговоре, но я бы предпочла обойтись без вас.
Мауджери раздосадованно кивнул:
– Конечно-конечно.