Писатели и лжецы - Кэрол Гудмэн

– Света нет, – произносит Йен, и мне поначалу кажется, что эти слова как-то относятся к надвигающейся ночи. Но потом я смотрю на виллу и понимаю, что́ он имеет в виду. Белая вилла, которую вечернее солнце окрасило в малиновый цвет, не освещена.

– Они просто еще не включили его, – предполагает Аника.

– Вчера вечером я заметил, что свет на террасе включается автоматически, – отвечает Йен. – Я спросил у Элени, и она подтвердила, что освещение работает по таймеру.

– Может быть, кто-нибудь его отключил? – размышляю я. – Для экономии электроэнергии. Откуда Аргос вообще берет электричество? – Раньше я никогда не задавалась этим вопросом. Казалось, вилла Лавиринтос функционирует на энергии самого Аргоса.

– Пропановый генератор, – отвечает Йен, направляясь вниз по тропинке. – Может быть, просто газ кончился, но мне это не нравится. Нужно поторопиться.

Когда мы подходим к вилле, она по-прежнему зловеще темна и безмолвна. В нескольких шагах от двери черного хода Аника достает из кармана ярко-розовый перцовый баллончик – Дженнер носит такой как брелок на связке ключей. Йен осторожно открывает дверь и делает нам знак подождать, но Аника, держа перед собой баллончик, бросается первой. Пройдя половину коридора, она останавливается и поднимает палец. Из кухни доносится ритмичное постукивание ножом. Я тут же представляю, как Билл стоит там в своем поварском колпаке и нарезает аккуратными кубиками Элени и Оливию.

Аника выскакивает в дверной проем в стиле спецназа, поводя своим оружием из стороны в сторону. Поскольку она не вскрикивает от ужаса, я выглядываю из-за ее спины и вижу за кухонной стойкой Билла, мирно нарезающего огурцы.

– А, вот и вы, – говорит он, поднимая голову. – Хорошо, что вы вернулись. С тех пор как вы ушли, Оливия и Элени ссорятся как две дворовые кошки. А Оливия, по-моему, вообще умишком тронулась.

– А что с электричеством? – спрашивает Йен.

– Кончился пропан, генератор заглох, – объясняет Билл. – Кто бы ни планировал все это дело, он явно далеко не загадывал. Боюсь, ужин сегодня сыроедческий.

– Почему ты думаешь, что Оливия сошла с ума? – спрашиваю я.

– Она рыскала по всей библиотеке и искала что-то, что она там раньше видела – ну, по ее словам, – и обвиняет Элени в краже. Зрелище не из приятных.

– Они все еще в библиотеке? – уточняет Йен.

– Да, с тех самых пор, как вы ушли, – кивает Билл, продолжая быстро орудовать ножом и не отрывая взгляд от поблескивающего в полутьме лезвия.

– Они одни? – осведомляется Аника.

Билл поднимает взгляд от разделочной доски.

– Кто же там еще может быть?

Йен и Аника переглядываются и торопливо уходят в сторону библиотеки.

– Ну как, нашли что-нибудь? – интересуется Билл, не отрываясь от своего занятия.

– Потом расскажем, когда соберемся все вместе, – отвечаю я, вспомнив слова Аники, и иду за Йеном и Аникой в библиотеку. С каждым шагом постукивание ножа затихает, а впереди все слышнее становятся злобные крики.

– Я уверена, что она была здесь! И я видела, как ты просматривала эти бумаги, так что не говори мне, что не понимаешь, о чем речь!

Я узнаю голос Оливии, но едва узнаю ее, когда, догнав остановившихся в дверях Анику и Йена, заглядываю в библиотеку. Ее белые брюки капри перепачканы, обычно аккуратно уложенные волосы стоят дыбом, лицо осунулось. Зажав в кулаке ворох мятых бумаг, она тычет им в сторону Элени, которая стоит неподвижно, как статуя, среди разбросанных документов. В библиотеке, которая перед нашим уходом была аккуратно прибрана, царит еще больший хаос, чем утром.

– Что здесь происходит? – спрашивает Йен.

Оливия поворачивается к нам и машет руками вверх-вниз, потрясая перед нами пачками бумаги, как чирлидерша помпонами. «Бьюсь об заклад, в юности она была чирлидершей», – ни с того ни с сего приходит мне в голову.

– А-а, наконец-то вы надумали вернуться! Пока вы там нежились на пляже, я выяснила, кто виноват во всем этом разгроме! – Оливия обводит руками разбросанные по всей библиотеке бумаги. Я пытаюсь представить себе, как Элени разбрасывает их по комнате, – и не могу.

– Я пришла и застала ее в таком виде, – обращается к нам Элени. – Кажется, мисс Нокс что-то потеряла…

– Я ничего не теряла! – орет Оливия. – Я прекрасно помню: вот здесь была папка, потом она пропала – и пропала сразу после того, как она, – Оливия тычет пальцем в сторону Элени, – принесла кофе.

– Что было в этой папке? – спрашивает Аника, осторожно приближаясь к Оливии. – Может быть, это я ее переложила?

– Там были фотографии статуй и ваз – все это выглядело как аукционный лот. Я собирала материал об аукционных домах для книги о кражах произведений искусства, которую написала несколько лет назад, так что я знаю, как они выглядят! Там было что-то, по-моему, очень важное. Если бы я смогла еще разок взглянуть на эту папку, я бы вспомнила, что именно! Но не могу, потому что ОНА, – Оливия поворачивается к Элени и снова тычет в нее пальцем, так близко, что экономка вздрагивает, – взяла ее!

На лице Элени застыло смиренное выражение человека, привычного к обвинениям, выдвигаемым в адрес экономок. Могу себе представить каким. Однажды родители взяли меня с собой на каникулы в гостиницу в Нью-Йорке, и я потеряла свой любимый браслет-оберег. Тогда мама рассказала, что когда-то она была горничной в отеле и что постояльцы постоянно обвиняли горничных в воровстве: «Они все время забывали, куда положили ту или иную вещь, и начинали обвинять в краже ближайшего человека, к тому же безответного. Никогда не обвиняй человека в краже, если не уверена на все сто процентов». Конечно, потом я нашла свой браслет под мыльницей в ванной.

– Зачем Элени что-то брать? – говорю я. – Может быть, вы действительно куда-то положили этот документ и забыли…

– Память у меня в полном порядке, спасибо за заботу, и, по-моему, совершенно очевидно, почему она украла папку: там были доказательства ее вины в убийстве Аргоса и рассылке этих приглашений!

– Зачем мне было звать вас всех сюда? Чтобы прислуживать вам, стелить постели и выслушивать ваши детские капризы? – отвечает Элени. – Вы мне и в прошлый раз надоели.

– Вот видите? – кивает Оливия. – Она всех нас ненавидит. Я еще тогда заметила, что она все время наблюдает, шпионит за нами. Когда мы были здесь пятнадцать лет назад, я слышала, как ты допрашивала ту девушку, Джину, пока не довела ее до слез.

– Она плакала, потому что вы были с ней жестоки! – не выдерживает Элени. – Вы