Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

Зейдеру нужно громкое убийство. Этот делает себе имя – имя, как он рассчитывает, способное выдержать вес его политических амбиций, простирающихся куда дальше должности окружного прокурора – вплоть до мэра или губернатора.

Оставалось только одно. Биться до конца в суде.

Вдруг откуда-то очень издалека – как будто из-под воды – послышался звук телефонного вызова. Когда я вытащил мобильник из кармана, простенькая мелодия рингтона, многократно отразившись от голых стен вокруг, едва не оглушила меня. Но и сам звонок тоже немало меня потряс.

– Эдди, это Билл, – сказал агент Кеннеди. До этого в разговорах со мной он никогда не называл себя просто по имени. – То, что сделал Делл, – просто подлость, и я не собираюсь в этом более участвовать. Если мы не можем работать честно, то на что еще надеяться? Мне очень жаль, Эдди. Я просто хотел, чтобы ты про это знал. И еще я хочу сообщить тебе, куда сейчас направляюсь.

– Внимательно слушаю.

– На Федерал-плаза[104]. Хочу еще раз внимательно проверить все полицейские и прокурорские документы и убедиться, что завтра ты будешь во всеоружии. Наверняка твоему клиенту от этого особого толку не будет, но я искренне хочу помочь.

– Его подставили.

– Я знаю, что ты в этом уверен. Черт, может, ты и прав. Но смотри: все, что я смогу нарыть, лучше прибереги до суда. Нет ни единого шанса, что завтра судья закроет дело за недостаточностью улик. И даже если на предварительном слушании тебе и удастся какой-нибудь невероятный трюк в духе Гудини, то, как я слышал, Зейдер уже созвал на завтрашний вечер большое жюри, а уж они-то точно откроют дело против твоего клиента, потому что у тебя даже не будет возможности перед ними выступить!

– Большое жюри – это уже моя забота. Должен быть способ и его поколебать, но пока точно не знаю. Главное, что отступать я не намерен, и надо, чтобы ты еще кое-что для меня сделал – то есть если всерьез настроен мне помочь.

– Совершенно серьезно. Выкладывай.

– Мне нужна абсолютно любая информация об убитой. Все, что ни найдется. Если не считать той якобы ссоры в лифте, у обвинения до сих пор нет четкого мотива убийства, и я не хочу, чтобы мне его завтра сунули под нос. Если я прав, Чайлда подставили.

– Хорошо. Думаю, что смогу разузнать всю подноготную. Как что-то прояснится, сразу сообщу. Что-нибудь еще?

– Хочу еще кое о чем попросить. За мной следят. Какой-то латинос с татуировкой на горле – «Крик» Эдварда Мунка. Он предупредил меня, чтобы Дэвид держал рот на замке, и припугнул пузырьком с кислотой. Насколько я понимаю, это «бык»; скорее всего, внештатно работает на «Харланд и Синтон». Знаешь его?

– Я знаю только тех, кто работает на фирму официально. Делл говорил мне, что уже показывал тебе фотографии Джилла и его бойцов. Лично я не видел в фирме никого, кто подходил бы под это описание. Но посмотрю. Если увидишь его опять, сразу звони мне.

– Спасибо. Да, если увижу, позвоню.

Кеннеди заговорил медленно, глухо, словно слова давались ему с трудом:

– Прости меня, Эдди. Это ведь я тебя во все это втянул… В объединенную группу меня включили только в прошлом месяце. Они уперлись в тупик, и мне поставили задачу еще раз изучить все факты, посмотреть, мало ли что они проглядели. Несмотря на то, что только что сказал тебе Делл, мы действительно собирались привлечь к ответственности наемных адвокатов «Харланд и Синтон», если б не удалось прижать самих владельцев. И тут на выходных нам на руки свалился этот Чайлд. Делл хотел, чтобы Чайлд пошел на сделку, но нам требовалось отрезать его от фирмы и снабдить новым адвокатом. Он спросил меня, не знаю ли я кого-нибудь, кто справится с этим делом за хороший гонорар. Я предложил тебя. Делл сказал, что уже слышал твою фамилию, и вытащил папку Кристины. У него на всех адвокатов фирмы обширные досье. Ты идеально подходил для этого задания. Эдди, мне правда очень стыдно.

– Я знаю, что ты меня подставить не мог. А теперь можешь помочь мне. Хватай любые материалы, на которые можно наложить руку, и через час встречаемся у меня в офисе. Мне нужно приступить к разработке плана на завтра, а у меня еще конь не валялся. Пока что я понятия не имею, что сказать на предварительном слушании.

Я стал терять нить разговора. На линии воцарилось молчание.

– Знаешь, а ты вполне мог и ошибаться. Я знаю, ты убежден, что Чайлд не при делах, но ведь на записи камеры наблюдения в здании ясно видно, что из квартиры он вышел последним и что через несколько минут там нашли труп его любовницы. Она умерла от многочисленных огнестрельных ран, а пистолет нашли в машине твоего клиента. Факты свидетельствуют, что он лучше всех подходит на роль убийцы. Ты уверен, что выступаешь на той стороне?

– Я – адвокат защиты, Кеннеди. У меня нет той или не той стороны – у меня просто есть клиент.

Именно это Кеннеди и ожидал услышать. У всех правоохранителей одинаковые представления об адвокатах. И как они могут спокойно спать, зная, что отпустили на свободу виновного человека? Но куда труднее заснуть, когда из-за тебя невиновный отправляется в тюрьму… Нет уж, хватит с меня ночных кошмаров!

– Но не переживай. Я знаю, что в данном случае я на той стороне. Я это чувствую. Увидимся в моем офисе через час.

– Хорошо, но позволь мне для начала как следует его проверить – убедиться, что там безопасно. А на что тебе еще целый час? – спросил Кеннеди.

Я хорошенько поразмыслил. Возвращаться домой к Ящеру смысла нет – ловить там больше нечего. А потом у меня возникла одна идея.

– Хочу спалить запасной вариант Зейдера.

– Какой? Большое жюри? Что ты вообще затеваешь?

– Подумываю раздобыть одно секретное оружие, которое даст нам шанс развалить дело даже в том случае, если оно дойдет до большого жюри.

– И каким же образом?

– Я собираюсь нанять Чайлду еще одного адвоката.

Паб Финнегана на Пятьдесят шестой улице больше походил на ночлежку для слепых, чем на нормальный человеческий бар. Вывеска на двери гласила: «Мы никогда не закрываемся!»

Я сидел неподалеку от