Зарубежный детектив 2026-7 - Сандроне Дациери

Танкреди нажимает кнопку управления дверью гаража, и та начинает отъезжать в сторону. Когда открывается полуметровый проем, он снова блокирует ее. Внутри виднеется нос лодки из стеклопластика, гораздо более комфортабельной, чем обычные шлюпки.

– Хочешь отправить меня домой на ней? Лучше уж так, чем на вертолете.

– Кончай паясничать и заходи, – говорит Танкреди.

– Я не могу туда зайти. Ты сделал мне предложение, и я его принимаю, не нужно перегибать палку. – Данте уже всерьез беспокоится.

– Думаю, пора дать тебе понять, чем ты рискуешь. Заходи.

– Нет.

Танкреди бьет его электрошокером по подбородку, затем подхватывает под мышки и бросает в гараж.

Данте ударяется головой о борт тендера, из пореза у него на лбу сочится кровь, он с трудом ловит ртом воздух. Танкреди просовывает голову в проем:

– Боязнь темноты, клаустрофобия. Должен напомнить тебе, что ты слаб и хрупок.

– Ты чудовище, – чуть слышно шепчет Данте. – Но и ты допускал ошибки. Ты убил своего сына.

– Неужели ты думаешь, что я не знал, чем занимался мой сын? – улыбается Танкреди.

С этими словами он запирает Данте в темноте.

По счастливой, почти чудесной случайности через час его находят. Вернувшись после бесполезной болтовни с Ланцони, Коломба обыскалась его всюду на палубах и во внутренних помещениях яхты, а затем, в маске и с фонариком для дайвинга, нырнула за борт, чтобы поискать его под водой. Море теплое, но она давно не погружалась с задержкой дыхания, у нее болит живот и ноют шрамы. Через секунду рядом кто-то проносится, нырнув вслед за ней. Это две девушки гоу-гоу, которые плавают как дельфины и поочередно с Коломбой всплывают и опускаются в темную глубину, пока остальные гости беспокойно толпятся на главной палубе.

Наконец капитан приказывает спустить тендер и открывает гараж. Коломбе, обняв ее за плечи, сообщает об этом одна из танцовщиц гоу-гоу, когда та набирает воздуха перед очередным погружением. Легкие у нее горят, в ушах шумит от воды, но она стремглав взбирается по трапу.

Данте лежит на диване, окруженный толпой людей, среди которых и Джо: его белый костюм, ставший почти прозрачным от пота, перепачкан лодочной смазкой, невидящий взгляд устремлен в небо. Врач приклеивает Данте на лоб пластырь.

– Он в порядке, я наложил на порез два шва. Это всего лишь царапина, но у него шок. Если вы не против, я вколю ему валиум.

– Не надо, он и так глотает достаточно дряни. – Коломба, переводя дыхание, приседает на корточки рядом с Данте и берет его за руку. Он словно ничего вокруг себя не замечает.

– Точно? – спрашивает врач.

– Да-да. Сейчас он оправится, но, пожалуйста… Проваливайте все отсюда! – Последняя фраза обращена к зевакам, и те расходятся. – Это я не вам, доктор, не знаю, как вас и благодарить.

– Ну что вы, не за что. – Врач отходит.

Остановив официанта, Коломба просит его принести эспрессо. Она поит Данте кофе по глотку за раз, и тот постепенно приходит в себя.

– Я видел рождение Вселенной, – бормочет он. – Я летал и был невесомым. Я был уверен, что попал на тот свет.

– Кто тебя запер? – спрашивает Коломба.

Данте ни за что бы не заперся в гараже по своей воле.

– Не скажу.

– Почему?

– Потому что я собираюсь его убить и не хочу тебя впутывать.

– Данте…

– Он защищен, но я найду какой-нибудь способ. Он умен, но не настолько, как считает сам. И он девиант, у него есть слабости. Надо только их найти, и я их найду.

– Данте, ау! О ком ты говоришь? – Коломба вспоминает, что, когда она поднималась на панорамную палубу, над яхтой взлетел вертолет. Ее мокрая спина холодеет. – Танкреди? Он был здесь?

Данте сжимает зубы, глаза его наполняются слезами.

– Не скажу. Он… причинит тебе боль, КоКа. Я не могу этого допустить. Я убью его, ничего другого не остается.

– Данте…

– Я стану тенью, ниндзя, но я…

Она целует его. Он отвечает на поцелуй, и они долго удерживают друг друга в объятиях, обмениваясь теплом и солью.

– Ты ведь помнишь, что у тебя есть парень? – спрашивает Данте через некоторое время.

– У меня нет парня, и я просто обнимаю своего друга-придурка.

– Тут есть укромный мостик, можем пойти туда, и нас никто не увидит.

Коломба садится:

– Завязывай и расскажи мне все.

Данте рассказывает все, и теперь уже ему приходится ее успокаивать.

– КоКа, мы можем добиться, чтобы его арестовали?

– Если кто-то к нам прислушается, может, и получится подвести его под следствие. Но закончится все именно так, как он сказал. Долгий процесс, нехватка улик, и он останется на свободе.

– Даже если мы отступимся, он все равно постарается нам навредить. Он не ожидал, что мы вмешаемся, не был готов и теперь тянет время. Но скоро он подготовится. Если ему понадобится полоний или термобарическая бомба, он может их купить.

– Или обратиться к наемникам… – говорит Коломба.

– Если он почувствует, что загнан в угол, может дойти и до этого. – Данте тоже садится и грустно смотрит на соломенную шляпу у себя в руке, продавленную при падении. – Мне нравилась эта шляпа…

– У нас есть только один шанс, – говорит Коломба. – Мы должны найти достаточно доказательств, чтобы засадить его за решетку. Если не получится, мы этот шанс упустим.

– А если мы упустим этот шанс, нам придется его убить. КоКа, я серьезно. Это единственный рациональный выход.

– Данте, я даже слышать о таком не хочу!

Данте встает:

– Кстати, о доказательствах…

Он бежит на панорамную палубу. Коломба следует за ним, боясь, что у нее вот-вот снова случится приступ. Особенно когда Данте хватает один из шезлонгов и начинает расколачивать его о внешнюю переборку.

– Весь шезлонг мне не нужен, – говорит он.

Какой-то матрос собирается его остановить, но Коломба заступает ему дорогу:

– Не знаю, что он делает, но дайте ему это сделать, ладно?

– Синьора…

Вернулся и Ланцони в сопровождении еще нескольких матросов и кучки гостей с разноцветными коктейлями в руках, которые с любопытством наблюдают за происходящим.

– Скажи ему, чтобы не мешал. Я возмещу тебе ущерб.

– Все в порядке, ты делаешь этот вечер незабываемым. Исчезновения, обнаружения, захватывающие зрелища… Я мог бы даже обойтись без танцовщиц, – говорит Ланцони.

Разбив шезлонг, Данте подходит к Коломбе с подлокотниками, свисающими с лоскута парусины.

– Я закончил.

– Шоу тоже окончено. Ты не мог бы подбросить нас в