Его зовут Тед - Андрей Залевский

Тед Банди встал, когда судья занял свое место. Он выпрямил спину, слегка приподнял подбородок, стараясь сохранить свой фирменный имидж невозмутимого юриста.

Судья Хансон не стал затягивать процедуру долгими речами. Он открыл папку и ровным, лишенным эмоций голосом зачитал решение, основанное на совокупности неопровержимых доказательств, свидетельских показаний и криминалистической экспертизы.

— Настоящий суд признает вас, Теодор Роберт Банди, виновным в похищении человека при отягчающих обстоятельствах.

В этот момент в зале суда можно было услышать, как люди одновременно выдохнули.

Для тех, кто внимательно наблюдал за Банди в ту секунду, его реакция стала откровением. Осужденный не заплакал, не упал в обморок, не начал кричать о своей невиновности. Реакция социопата была совершенно иной.

Маска нормальности, которую он носил годами, не просто треснула — она разбилась вдребезги. Лицо Банди потемнело, исказившись гримасой чистого, неконтролируемого бешенства. Глаза превратились в узкие щели, губы сузились в бледную линию. Он посмотрел на судью, затем на прокурора с выражением такой концентрированной, первобытной ненависти, что стоявшим рядом судебным приставам пришлось инстинктивно сделать шаг вперед.

Это было бешенство нарцисса, чье эго было публично растоптано. Он был уверен, что умнее их всех. Он думал, что переиграл систему. И теперь эта неповоротливая, бюрократическая система, которую он так презирал, признала его виновным, опираясь на показания девчонки и кучку ниток с ее пальто.

Спустя несколько месяцев, 30 июня 1976 года, судья Хансон вынес окончательный приговор: лишение свободы на срок от 1 до 15 лет в тюрьме штата Юта. По законам того времени, комиссия по условно-досрочному освобождению должна была позже определить точный срок в пределах этой вилки.

Щелчок наручников, который Банди услышал в этот день, кардинально отличался от того, что был на ночной парковке. Это были тяжелые, казенные цепи правосудия. Одетый в свой идеальный костюм-тройку, он был выведен из зала суда под конвоем. Вспышки фотокамер ослепляли его, журналисты выкрикивали вопросы, но он больше не улыбался им в ответ.

Прелюдия к буре

Когда стальные двери тюрьмы штата Юта захлопнулись за Тедом Банди, американское общество вздохнуло с облегчением. В глазах обывателей правосудие восторжествовало. Опасный преступник, пытавшийся похитить юную девушку, был изолирован от общества на долгие годы. Студенческий кампус в Солт-Лейк-Сити мог спать спокойно.

Но для узкого круга полицейских детективов и прокуроров из трех штатов этот приговор был лишь верхушкой колоссального, залитого кровью айсберга.

Пока Банди сидел в своей тесной камере, вышагивая от стены до стены и сжимая кулаки в бессильной злобе на судью, следователи в Сиэтле, Юте и Колорадо не прекращали свою работу ни на день. Приговор за похищение дал им самое главное, что нужно в охоте на серийного убийцу — время.

У них появился легальный доступ к образцам его почерка, к записям его банковских карт и чеков на покупку бензина. География его перемещений теперь накладывалась на карту исчезновений с пугающей точностью.

Детектив Джерри Томпсон в Юте и детектив Боб Кеппел в Вашингтоне понимали: Кэрол ДаРонч повезло. Она выжила. Но десятки других девушек — Линда Энн Хили, Джорджианн Хокинс, Дженис Отт, Дениз Наслунд, Мелисса Смит — нет. Их голоса требовали правосудия совершенно иного порядка.

Настоящая буря только собиралась. В нескольких сотнях миль к востоку от камеры Банди, в заснеженных горах штата Колорадо, прокуроры и детективы округа Питкин завершали подготовку документа, который должен был стать для «идеального юриста» смертельным ударом.

На столе следователей лежала толстая папка с именем Кэрин Кэмпбелл — молодой медсестры, бесследно исчезнувшей из коридора элитного отеля в Сноумассе и позже найденной мертвой. Улики, собранные по этому делу, включая записи о проживании Банди в соседнем мотеле и чеки с заправок, теперь были подкреплены его официальным статусом осужденного похитителя.

Банди кипел от ярости в своей одиночной камере в Юте, мечтая об апелляции и о том, как он выставит систему на посмешище. Он еще не знал, что его игра на локальном уровне закончена. В дверь уже стучалось обвинение в убийстве первой степени, и экстрадиция в Колорадо была лишь вопросом времени.

Первый приговор сломал маску нормальности. Следующий должен был привести его прямиком к газовой камере.

В любой развитой правовой системе заложен фундаментальный парадокс: законы, созданные для защиты невиновных, неизбежно становятся самым эффективным оружием в руках виноватых. Конституция Соединенных Штатов Америки с ее биллем о правах и бесчисленными поправками — это монументальное сооружение, призванное гарантировать справедливый суд каждому гражданину. Но архитекторы этой системы не могли предвидеть появление хищника, который изучит этот монумент не для того, чтобы найти в нем справедливость, а для того, чтобы обнаружить в нем трещины.

В январе 1977 года Теодор Роберт Банди, уже отбывающий свой срок в тюрьме штата Юта за похищение Кэрол ДаРонч, был экстрадирован в штат Колорадо. Игры в кошки-мышки за нарушение правил дорожного движения закончились. Следователи округа Питкин завершили кропотливую работу по сопоставлению фактов, чеков с автозаправочных станций, записей из мотелей и показаний свидетелей. База доказательств была собрана.

Банди привезли в живописный, утопающий в снегах Аспен, чтобы официально предъявить ему обвинение в убийстве первой степени. Жертвой значилась Кэрин Кэмпбелл — молодая медсестра, бесследно исчезнувшая из ярко освещенного коридора отеля Wildwood Inn двумя годами ранее.

Ставки изменились радикально. Похищение в Юте стоило ему свободы на срок от одного года до пятнадцати лет. Обвинение в хладнокровном убийстве в Колорадо означало только один возможный финал в случае проигрыша — смертную казнь.

Для любого нормального человека перспектива оказаться в камере смертников стала бы поводом для глубочайшего отчаяния и полного, безоговорочного подчинения лучшим адвокатам, которых только можно найти. Но психика Теда Банди функционировала в искаженной, патологической реальности. Оказавшись перед лицом смерти, он не испытал смирения. Он испытал приступ колоссального, всепоглощающего нарциссизма. И это привело к одному из самых катастрофических процессуальных решений в истории американской криминалистики.

Столкновение эго

Аспен, фешенебельный горнолыжный курорт для миллионеров и голливудских звезд, был совершенно не приспособлен для содержания серийных убийц. Здание окружного суда Питкин-Каунти представляло собой скорее исторический памятник викторианской эпохи, чем современную крепость. Здесь не было многоуровневых систем безопасности, стальных шлюзов или коридоров, изолированных бронированным стеклом. Правосудие в Аспене