Тихие люди - Пол Клив
Лукасу никак нельзя возвращаться в тюрьму.
Все что угодно, лишь бы не это.
Он жмет на педаль, пытаясь оторваться. Патруль ускоряется вместе с ним. Тогда Лукас увеличивает скорость еще больше: если в Новой Зеландии вести машину достаточно быстро и достаточно опасно, закон обязывает полицейских прекратить погоню; Лукас считает это частью системы поощрений. Он то и дело перестраивается, маневрируя в потоке машин. Патруль висит позади как приклеенный, но затем все же замедляется и отстает. Впереди движение уплотняется, сковывая свободу лавирования. Прежде чем он упрется в стоящие автомобили, Лукасу срочно нужно куда-то свернуть. И тут в потоке встречного движения возникает промежуток. Это его спасение. Можно успеть втиснуться в дыру между мчащим навстречу белым фургоном и большим грузовиком, едущим за ним. Эта дыра почти совпадает с перекрестком, – ну, по крайней мере, тот достаточно близко, чтобы Лукас сумел вывернуть и уйти в сторону. Придется нелегко, но у него должно получиться.
Убрав ногу с педали газа, Лукас бросает машину в резкий поворот точно за фургоном; та едва не задевает белый бампер. Сразу вслед за этим Лукас вновь нажимает на педаль и замирает в панике: ему думается вдруг, что машина выбрала именно этот момент для отказа, и щелчки, стоит лишь ремням соскочить со шкивов, а шестерням – сорвать зубья, вот-вот сменятся визгом, однако бог милует. Двигатель рывком ускоряется, автомобиль мчится вперед, и пусть промежуток чуть у́же, чем казалось Лукасу, все в полном порядке: он благополучно проходит сквозь дыру и уже собирается…
Грузовик бьет по машине Лукаса, спрессовывая ее, прежде чем отправить кувыркаться в свободном полете. Металл перекручен, стекла разбиты, бензобак разорван. При первом ударе крыша сплющивается вполовину своей высоты и с ошеломляющей силой лупит Лукаса Питтмана по темечку. Его надежда никогда не возвращаться в тюрьму – раз и навсегда – сбывается, когда машина бьется о землю во второй раз. Потом она наконец замирает, а мальчик в желтой футболке и красных шортах переворачивается в багажнике. Еще через мгновение покореженным остовом машины завладевают языки жадного пламени.
Воскресенье
Глава первая
В парке развлечений на газонах протоптаны тропинки и растянуты на колышках цветные шатры. Кругом прилавки с различными угощениями, очереди из празднично одетых людей, аттракционы, яркие огни и музыка, несущаяся отовсюду. Воздушные шары выскальзывают здесь из детских ручонок, устремляясь к солнцу. Здесь ссадины на коленях, и перепачканные травяным соком локти, и вызванная хот-догами резь в животах. Здесь смех, и плач, и вопли радости, и жара, и пыль. Работники парка наперебой зазывают гуляющих подойти поближе и испытать свою ловкость, или храбрость, или глазомер. Лето официально вступило в свои права, и воздух пропитан ароматами попкорна и сладкой ваты.
Карусель населена следующими по кругу киви: двуногие нелетающие птицы вместо четвероногих нелетающих лошадок. Длинный изогнутый клюв каждой киви уперт в настил карусели позади крепких ног ее установленной впереди товарки. Зак вовсю хохочет, когда служитель аттракциона подхватывает его, чтобы усадить в последнее свободное седло. Своей очереди мы дожидались минут десять. Карусель разноцветная, в пятнах свежей краски, подновившей ржавчину по краям, и освещена тысячами мигающих лампочек. Киви приходят в движение, они кружат друг за дружкой; Зак исчезает за поворотом и появляется вновь, всякий раз корча мне новую забавную рожицу, достойную фотоснимка: сперва его темные вьющиеся волосы полностью скрывают собою очки, потом он появляется с пальцами, воткнутыми в уши или в нос, или оттягивает вниз нижние веки; он то скалит зубы, то хмурится, то высовывает язык; широкая улыбка, узкая улыбка, никакой улыбки. А ближе к концу заезда, когда музыка замедляется, а киви снижают скорость вращения, Зак спрыгивает с карусели, хотя та еще не успела толком остановиться. Бьет о землю уже бегущими прочь пятками.
– Надувной замок! – ликуя, вопит он и вприпрыжку мчится к замку, который, колыхаясь, покачивается вдали.
Сегодня день открытия ярмарки, которая продлится весь остаток декабря и еще пару недель в новом году. Народу уйма: дети на аттракционах, дети в очередях, дети с тающим в ручонках мороженым и спешащие им вслед родители. Напоенный сладкими запахами воздух заряжен волнением. Я и сам бы не прочь снова стать ребенком – бегать в толпе, исследуя мир, а не продираться сквозь нее в погоне за своим семилетним сыном, кровь которого обратилась в ракетное топливо в тот самый момент, когда мы вышли из машины. К замку нет очереди, и по нему скачет всего шестеро озорников. Во рту у парня, который его обслуживает, больше пробелов, чем зубов. Он вооружен кожаной поясной сумкой, полной мелочи на сдачу, а также ведром и шваброй для уборки мусора, который неизбежно скапливается внутри любых подобных аттракционов. Замок достаточно велик, чтобы вместить с два десятка ребят. Внутри – рампа, по которой можно вскарабкаться наверх, а снаружи горка, чтобы скатиться вниз. Я вручаю билетик служителю, тот просит Зака снять сандалии, и, едва успев передать мне на хранение очки, сын скидывает обувку – да так, что сандалии летят в разные стороны. Похоже, он намеревался с разбегу, «ласточкой», сигануть в замок головой вперед, но успевает передумать и с опаской взбирается на его шаткое, вязкое полотно. Озорники замирают на пару секунд, пристально разглядывая моего сынишку. Мне и прежде доводилось ловить подобные взгляды. Дело в том, что Зак – из тех, за кем другие дети наблюдают, пытаясь уяснить, что с ними не так. Они инстинктивно чувствуют, что ребенок перед ними немного отличается от них самих, и всякий раз, когда я это вижу, мне становится больно. Подобрав сандалии Зака, я встаю рядом со служителем, который лишь время от времени поглядывает на свой пляшущий аттракцион, убеждаясь, что надувной замок не успели украсть, а по большей части лениво пролистывает журнал для автолюбителей.
Зак вползает внутрь. Кто-то из детей подходит к нему поболтать, но очень скоро оставляет его в покое. Теперь Зак стоит один, качаясь на мягком настиле, видимо, в легкой растерянности. Сделав еще несколько снимков, я вместе с предыдущими пересылаю их Лизе. Она дома, вычитывает редакторскую правку нашего нового романа, которому предстоит увидеть свет в будущем году.
Ознакомительная версия. Доступно 21 из 103 стр.