Писатели и лжецы - Кэрол Гудмэн
– Ты использовала в своей книжке наши семейные тайны! – упрекаю я ее теперь.
– Только после того, как ты в своей книжке вывела меня этаким чудовищем! – огрызается Аника. – И не я одна выдала чужие тайны. Я поделилась с тобой тем, что случилось со мной в колледже, а ты рассказала это Аргосу!
– Я ничего не… – начинаю я, но потом вспоминаю: я действительно говорила ему, что Аника подверглась нападению в колледже, в ответ на его фразу, что с ней что-то не так. – Ну, может быть, я что-то и сказала, но я просто пыталась защитить тебя и объяснить, почему ты так себя ведешь…
– Ага! – восклицает она, как будто поймала меня с поличным, и так быстро делает шаг в мою сторону, что я, спотыкаясь, отступаю к краю обрыва. – Значит, все-таки это ты ему сказала…
Я чувствую, что почва осыпается у меня под ногами, теряю равновесие, и Аника протягивает мне руку, но чтобы поддержать меня или подтолкнуть – непонятно. В этот момент мы слышим чей-то вопль, и обе замираем, вцепившись друг в друга на краю пропасти и глядя вниз. Под нами, в расщелине скалы, возвышающейся над восточной бухтой, находятся руины древнего святилища – пара колонн, разбитая статуя крылатой богини без головы и длинный мраморный алтарь, на котором возлежит скульптура – жертвоприношение Эриде, богине раздора и ненависти. Над алтарем стоит Элени, прикрыв рот рукой. Она выглядит так, словно является частью композиции, такая же неподвижная, как скульптура на алтаре…
Но потом я вспоминаю: на алтаре Эриды не было никакой скульптуры.
Я отпускаю Анику и бегу по крутой тропинке вниз, не обращая внимания на то, что земля и галька осыпаются у меня под ногами. Йен утешает рыдающую Оливию, Сидней блюет на краю обрыва, Элени склоняется над распростертой фигурой. Билл снимает свою широкополую шляпу и стоит, как скорбящий у усыпальницы.
В которую и превратился алтарь.
Фигура, лежащая на древнем алтаре, бледна и безжизненна, как статуя. Но это не статуя, это Аргос Александр. Наш достославный хозяин мертв.
Глава восьмая
Первой к телу Аргоса подходит Элени. Она прижимает два пальца к его шее, хотя и без того очевидно, что он мертв. Обернувшись к остальным, она качает головой.
– Когда это случилось? – кричит Аника, глядя на экономку с подозрением. – Когда вы видели его в последний раз?
Элени непонимающе смотрит на Анику, затем переводит взгляд на тело, как будто оно может ответить за нее.
– Пятнадцать лет назад, – наконец произносит она. – Я не видела Аргоса Александра с тех пор, как покинула этот остров пятнадцать лет назад.
Аника трясет головой, словно хочет вытряхнуть воду из ушей. Ее можно понять. У меня самой такое чувство, будто меня окунули в ледяное море.
– Что вы имеете в виду? Разве вы у него не работаете?
– Две недели назад я получила электронное письмо от Аргоса с предложением поработать экономкой на время этого семинара. После этого я контактировала только с его адвокатом и турагентством в Афинах. Приехав сюда, я обнаружила в своей комнате все инструкции, а также письма для вас.
– Тогда у нас нет возможности узнать, давно ли он умер, – говорит Аника.
– Есть способы это узнать, – произносит Оливия, приближаясь к телу покойного. – Труп окоченел?
– Если вы пишете детективы, это еще не значит, что вы можете работать судмедэкспертом, – фыркает Аника так резко, что я с удивлением поднимаю на нее взгляд. Что ей сделала Оливия? Может быть, Аника все еще злится на меня и просто вымещает это чувство на ком попало?
Не обращая на нее внимания, Оливия указывает на нижнюю часть ног Аргоса:
– Посмотрите, какого цвета кожа там, где тело соприкасается с камнем.
Я подхожу ближе, пытаясь понять, что имеет в виду Оливия, и готовлюсь уловить какой-нибудь запах, но чувствую только запах тимьяна и лаванды у себя под ногами. Легкий ветерок шевелит одежду Аргоса – шорты цвета хаки и свободную белую рубашку. Там, где его плоть соприкасается с камнем, видны зеленоватые пятна, а присмотревшись, я замечаю, что там что-то шевелится. Я отшатываюсь, к горлу подступает желчь.
– Личинки, – говорит Оливия, подтверждая мои опасения. – Предполагаю, что тело пролежало здесь по меньшей мере пару дней. А может, и дольше.
– В принципе, понятно, от чего он умер, – говорит Йен, указывая на затылок Аргоса. – Похоже, он ударился головой об угол алтаря и истек кровью прямо здесь. Под головой видны следы крови, но в остальных местах они смыты. Видимо, с тех пор, как он погиб, прошел дождь, а ведь дождя на островах не было уже больше десяти дней. Не так ли, Элени?
Она кивает, но тут вмешивается вернувшийся из кустов Сидней:
– Ты-то откуда знаешь? Давно ли ты сюда прибыл?
– Я был здесь на островах, собирал материал для отцовской книги, – отвечает Йен, не обращая внимания на обвиняющие нотки в голосе Сиднея. – Местные жители жаловались, что лето выдалось засушливым и что последний дождь прошел больше десяти дней назад. Это правда, Элени?
– Да. На материке из-за засухи было много лесных пожаров. Десять дней назад над островами прошла небольшая гроза, но с тех пор дождей не было.
– Нужно сообщить в полицию. – Йен поднимается на ноги и обращается к Элени. – На каком из ближайших островов есть полицейский участок?
– На Скиатосе есть полицейский участок, позвонить можно из дома, – отвечает та. – Но что нам делать с господином Александром? Мы же не можем оставить его здесь.
– Он пролежал здесь как минимум десять дней. Лишние два часа ничего не изменят, – говорит Оливия. – Не нужно трогать тело.
– Давайте я с ним побуду, – предлагает Билл. – Этот человек меня нанял…
– А как он это сделал? – спрашиваю я. – Лично? По телефону? Или по электронной почте, как Элени?
– Я получил его предложение вместе с приглашением десять дней назад. Ответив на это письмо, я получил автоматический ответ с просьбой связаться с турагентом в Афинах для оформления поездки.
– Когда я ответила на приглашение, мне тоже ответил робот, – говорю я.
– И мне тоже, – кивает Йен, – так что мы на самом деле не знаем, кто нанял Билла и вас, Элени. – Потом, оглядев всех нас, он