Предательство во времени - Джули МакЭлвен

— Бренди или чай? — спросил герцог, приподняв бровь.

После двух бокалов крепкого смородинового вина в «Фонаре» Кендра выбрала чай вслед за герцогом и не удивилась, когда Алек и Ребекка предпочли бренди. Качество воды в эту эпоху заставило бы насторожиться кого угодно. Не понимая причин, её современники XIX века защищались от дизентерии, холеры и бог знает чего ещё, кипятя воду для чая и кофе или употребляя алкоголь вместо простого стакана воды.

Герцог передавал бокалы с бренди Ребекке и Алеку, когда в дверь резко постучали. Она снова открылась, и Хардинг впустил двух лакеев, несущих грифельную доску.

— Поставьте вон там, — распорядился Элдридж, и лакеи осторожно опустили её в углу.

— Ещё что-нибудь, сэр? — спросил дворецкий, отпустив лакеев.

— Нет, благодарю, Хардинг. Это всё.

Кендра взяла неровный кусочек грифеля, но вместо того чтобы сразу писать, покрутила его в пальцах и подошла к доске. Герцог устроился за письменным столом с чашкой чая, а Ребекка и Алек сели напротив друг друга у огня.

— Думаю, завтра утром мы с Ребеккой должны посетить леди Холбрук, — осторожно начала Кендра.

— Утренние визиты не совершают утром, дорогая, — напомнил герцог. — Да, помню.

— По причине, которую Кендра так и не могла постичь, «утренние» визиты на самом деле совершали после полудня. Это была одна из тех странных нелогичных причуд эпохи, которые продолжали её раздражать и ставить в тупик. — Но это не светский визит. Мы расследуем убийство.

— Разумно. — Герцог поджал губы. — Полагаю, женщине действительно будет менее неловко обратиться к леди Холбрук во время её траура.

— Двум женщинам, — поправила Ребекка, отпив бренди.

Кендра улыбнулась ей. — Да. Ты — наша визитная карточка. Как дочь графа, Ребекка стояла по рангу выше жены баронета. Леди Холбрук, скорее всего, не откажет ей.

Алек выглядел скептически. — Даже если она вас примет, нельзя рассчитывать, что станет откровенничать. Вы с ней незнакомы.

— Нам всё равно нужно её опросить, — возразила Кендра. — Ты удивился бы, чем люди делятся, если правильно задавать вопросы. К тому же есть и менее личные вещи. Мистер Келли сказал, что она не смогла вспомнить никаких угроз в адрес мужа, но в тот момент только что узнала о его смерти. Ей нужно время, чтобы всё осознать. Возможно, завтра что-нибудь всплывёт в памяти или она вспомнит другую деталь, которая нам поможет.

По опыту Кендры, воспоминания были похожи на занозы под кожей: иногда им нужно время, чтобы пробиться к поверхности.

— Согласен, дорогая. — Элдридж поднял чашку и посмотрел на неё поверх края. — Завтра утром — поздним утром, скажем, в одиннадцать — можешь взять карету. По дороге заберёшь Ребекку. Тебя это устраивает?

Кендра ожидала куда более серьёзного спора и улыбнулась. — Вполне.

— Пока вы будете у леди Холбрук, я собираюсь заехать к доктору Манро. Он уже должен закончить вскрытие. — Герцог отпил чай и с тихим звоном поставил чашку на блюдце. — Мне очень хотелось бы ещё раз взглянуть на тайные чернила на теле сэра Джайлса. Это действительно удивительно. — Он посмотрел на Кендру. — В своей Америке ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное, дорогая?

Кендра вдруг подумала, что они сейчас занимаются устной разновидностью невидимых чернил — говорят кодом, скрывая от Ребекки правду. Её кольнуло чувство вины, но она отогнала его. — Не могу сказать, чтобы мне попадалось что-либо подобное, — медленно ответила она. Она работала в ФБР, а не в ЦРУ. Кендра не знала наверняка, полностью ли вышли из употребления невидимые чернила, но подозревала, что в её времени обычнее были сложные шифры и микрочипы.

Алек сказал: — Надеюсь, мой знакомый из разведки что-нибудь выяснит.

— Хорошо. Кендра подняла кусок грифеля и начала писать на доске. «Виктимология». Она внесла только основные сведения: рост — пять футов десять дюймов; вес — примерно сто восемьдесят фунтов. — Сколько было сэру Джайлсу? — спросила она Алека.

— Кажется, пятьдесят семь или пятьдесят восемь. Я могу уточнить.

— Ладно. Это не так уж важно, потому что я не думаю, что его убил незнакомец. Преступник выбрал сэра Джайлса не потому, что тот соответствовал какому-то типу. Думаю, убийца его знал.

Она сделала ещё одну колонку — подробности преступления. «Задушен гарротой. Язык удалён. Тело размечено невидимыми чернилами. Символ напоминает распятие. Обнажён. Место, где оставлено тело: церковь».

Список был жутким — таким, после которого большинству обычных людей наверняка снились бы кошмары.

Последнюю колонку она озаглавила «Подозреваемые». Под заголовком написала имя Джерарда Холбрука и возраст.

— Для убийства отца мужчинами характерны некоторые общие черты, — сказала она. — Обычно сын относительно молод и живёт дома. Нередко есть проблемы с алкоголем или другими веществами. Иногда психические расстройства. — Она писала по мере того, как говорила. — Отец часто бывает авторитарным. Нередко жестоким. — Кендра остановилась и посмотрела на Алека. — Такое впечатление производил сэр Джайлс?

Алек нахмурился. — Авторитарным он был, безусловно. Его должность в правительстве, работа руководителя разведки этого требовали. На нём лежала огромная ответственность. От его решений зависели жизни людей. Но жестоким я его не считал. Впрочем, вне работы мы почти не общались, да и служебные контакты были весьма ограниченными.

Герцог изучал доску. — Мистер Холбрук, кажется, соответствует многому из того, что ты написала, дорогая. Он относительно молод и