Рассказы - Ричард Мэтисон

Еще через неделю мы пришли к нему снова. Я помню, с какими лицами везли меня туда отец и мать. Они боялись меня.

Врач не знал, что делать. Он созвал специалистов, и они тоже не знали, что делать. Я был нормальным четырехлетним ребенком. Они стали за мной наблюдать. Они писали обо мне статьи. Родителей я больше не видел.

Старик на миг умолк, затем продолжил тем же механическим тоном:

— Через неделю мне было шесть лет. Еще через неделю — восемь. Никто ничего не понимал. На мне испробовали все, но так ничего и не помогло. Мне исполнилось десять, потом двенадцать. В четырнадцать я сбежал, потому что мне до смерти надоело, что на меня постоянно таращатся.

Он почти минуту смотрел в потолок.

— Хотите знать, что было дальше?

— Да, — автоматически ответил я. Меня поразило, как спокойно он все это рассказывает.

— В самом начале я пытался бороться. Ходил к врачам, ругался с ними. Кричал, что они обязаны выяснить, что со мной не так. Но со мной все было в порядке. Просто каждую неделю я становился старше на два года. И тогда меня осенило.

Я чуть вздрогнул, выйдя из легкого транса.

— Осенило? — переспросил я.

— Вот так и зародилась эта легенда, — сказал старик.

— Какая легенда?

— О старом годе и новом, — пояснил он, — Старый год — это старик с белой бородой. Ну, вы знаете. А новый год — младенец.

Старик замолчал. Слышно было, как внизу на улице взвизгнули покрышки, когда машина завернула за угол и промчалась мимо дома.

— Мне кажется, такие люди, как я, существовали всегда, — продолжил старик. — Люди, которые живут всего один год. Не знаю, каким образом и почему, но такое бывает. Вот так и зародилась легенда. Но все со временем позабыли об этом. Все теперь думают, что это просто сказка. Все считают, это метафора, но они ошибаются.

Старик отвернул к стене усталое лицо.

— А я — тысяча девятьсот пятьдесят девятый, — завершил он спокойно. — Вот кто я такой.

Мы с консьержкой стояли и молча смотрели на него. Наконец я перевел взгляд на консьержку. Она вдруг, словно застигнутая на месте преступления, развернулась и заспешила к выходу. Дверь за ней с грохотом закрылась.

Я взглянул на старика. Внезапно у меня перехватило дыханье. Я подался вперед и взял его за руку. Пульса не было. Вздрогнув, я опустил его руку и выпрямился. Мгновение я стоял, глядя на него сверху. Затем, совершенно неизвестно почему, по спине прошел озноб. Я быстро вытянул руку, высвобождая из-под рукава часы.

Секунда в секунду.

Я ехал обратно к Мэри, не в силах выбросить из головы рассказ старика и забыть усталое смирение в его глазах. Я повторял, что это просто-напросто совпадение, но так и не смог убедить себя до конца.

Мэри впустила меня в дом. В гостиной было пусто.

— Только не говори, что вечеринка уже закончилась, — произнес я.

Мэри улыбнулась.

— Вовсе не закончилась. Просто она продолжается в больнице.

Я смотрел на нее, ничего не понимая. Мэри взяла меня за руку.

— И ты ни за что не угадаешь, — сказала она, — в каком часу Рут родила хорошенького маленького мальчика!

Перевод: Елена Королева

После ужина они спустились к озеру и любовались водной гладью, в которой отражалась луна.

— Красиво, правда? — произнесла она.

— Угу.

— Хороший получился отпуск.

— Да, хороший, — согласился он.

У них за спиной открылась и закрылась дверь на гостиничном крыльце. Кто-то двинулся по гравиевой дорожке в сторону озера. Джин посмотрела через плечо.

— Кто там? — спросил Хал, не оборачиваясь.

— Тот человек, которого мы видели в ресторане.

Прошло несколько мгновений, и человек остановился у кромки воды. Он молчал и не смотрел на них. Он глядел за озеро, на далекий лес.

— Может, нам с ним заговорить? — шепотом спросила Джин.

— Не знаю, — прошептал он в ответ.

Они снова принялись любоваться озером, и Хал обхватил ее за талию одной рукой.

Неожиданно человек заговорил сам.

— Вы слышите их?

— Сэр? — не понял Хал.

Маленький человечек развернулся и посмотрел на Хала и Джин. Его глаза ярко сверкали в лунном свете.

— Я спросил, слышите ли вы их.

Последовала короткая пауза, после чего Хал спросил:

— Кого?

— Сверчков.

Они оба застыли. Затем Джин кашлянула.

— Ну да, они милые, — сказала она.

— Милые? — Собеседник отвернулся. Через миг он снова обернулся и зашагал к ним.

— Меня зовут Джон Морган, — представился он.

— Хал и Джин Гэллоуэй, — сказал в ответ Хал.

Повисло неловкое молчание.

— Какая чудесная ночь, — нарушила его Джин.

— Была бы, если бы не они, — сказал мистер Морган. — Сверчки.

— А почему вы их не любите?

Мистер Морган секунду сосредоточенно прислушивался. Дернул худой шеей. Затем выдавил из себя улыбку.

— Окажите мне честь, позвольте угостить вас стаканчиком вина.

— Но… — начал Хал.

— Прошу вас. — В голосе мистера Моргана слышалась горячая мольба.

Обеденный зал напоминал просторную полутемную пещеру. Единственным источником света была маленькая лампа на столике, и в этом свете на стенах шевелились их бесформенные тени.

— Ваше здоровье. — Мистер Морган поднял бокал.

Вино было сухое и терпкое. Оно жаркими каплями стекало в горло Джин, заставляя ее вздрагивать.

— И что же там со сверчками? — спросил Хал.

Мистер Морган отставил бокал в сторону.

— Даже не знаю, стоит ли мне вам рассказывать. — Он настороженно посмотрел на них. Джин ощущала за его внимательным взглядом нетерпение, она протянула руку к своему бокалу, чтобы сделать глоток.

Внезапно, таким резким движением, что ее рука дернулась и она пролила немного вина, мистер Морган выхватил из кармана пальто маленький черный блокнот. Осторожно положил его на стол.

— Вот.

— Что это? — спросил Хал.

— Книга шифров, — сказал мистер Морган.

Они смотрели, как он наливает в бокал вина, потом ставит бутылку, и тень от бутылки падает на скатерть. Он поднял бокал и покатал ножку между пальцев.

— Это коды сверчков, — уточнил он.

Джин содрогнулась. Она даже не знала почему. В самих словах не было ничего ужасного. Но вот то, как мистер Морган их произнес…

Мистер Морган подался вперед, его глаза засверкали в свете лампы.

— Послушайте. Они не просто производят беспорядочный шум, когда трут крылышками. — Он выдержал паузу. — Они передают сообщения.

Джин показалось, что она превратилась в деревянную колоду.