Месть Рима - Саймон Скэрроу
Каким бы ни было удручающим обширное опустошение, больше всего Катона огорчал вид закопченного храма. Именно там защитники колонии дали последний бой, когда пали внешние укрепления, и где пал один из соратников Катона, Аполлоний. Катон чувствовал некоторую вину за то, что он никогда не говорил этому человеку, что считает его ценным другом. Теперь было слишком поздно. Там же умер приемный сын самого близкого друга Катона, центуриона Макрона. Парвий был немым, которого Макрон и его жена взяли к себе вскоре после возвращения Макрона в Британию, чтобы мирно уйти на пенсию в Камулодунуме. Он погиб в огне вместе с собакой Катона, большим, покрытым шрамами животным, которое было непоколебимо предано тем, кто заботился о нем. По крайней мере, им двоим удалось спасти жену Макрона, а также сына Катона и Клавдию, женщину, которая была возлюбленной Катона с тех пор, как он спас ее от разбойников, когда он был размещен на Сардинии несколько лет назад. Петронеллу, Луция и Клавдию посадили на корабль, направлявшийся в Галлию, как раз перед тем, как восставшие захватили и разрушили Лондиниум. Катон остро переживал каждую потерю, но его горе смягчало милосердие, проявленное богами, которые пощадили его старого друга и товарища Макрона, одного из немногих, взятых в плен мятежниками, и единственного, кто сбежал, прежде чем враги смогли принести его в жертву своей богине Андрасте. Катон мрачно улыбнулся. Макрон, несомненно, был любимцем богов Рима, которые, казалось, использовали его для своего личного развлечения – ставя его в самые ужасные затруднительные положения, просто чтобы посмотреть, какой подвиг мужества и изобретательности он применит, чтобы избежать смерти. Хотя сказать, что его жизнь была безоблачной, было бы преувеличением, поскольку его мать умерла в Лондиниуме. Она отказалась покинуть таверну-гостиницу, которой владела в самом сердце города, и погибла в огне.
- Столько смертей, - пробормотал Катон, размышляя о трагическом ходе восстания. И их будет еще больше, прежде чем в новейшей провинции Империи восстановится некое подобие порядка и власти. Не в последнюю очередь в результате карательной операции, которую ему поручили. Он вздохнул и использовал остатки чернил на пере, чтобы поставить свое имя в конце отчета. Затем он свернул его, достал из коробки с письменными принадлежностями кожаный тубус, осторожно вставил в него документ, затем надел крышку и положил его на стол.
Катон откинулся назад и потянул плечи, зевнул и на мгновение закрыл глаза. За стуком дождя, падающего на палатку, он мог слабо слышать шум лагеря: приглушенные обсуждения, иногда прерываемые смехом или громкими разговорами между товарищами. Несмотря на изолированное расположение в самом сердце того, что все еще было вражеской территорией, люди, казалось, были в хорошем настроении. Это было, скорее всего, следствием того, что они пережили одну из самых ожесточенных и тяжелых битв, которые когда-либо переживал Катон. Всегда был элемент радости в таких вещах, даже когда люди горевали о павших. Иногда эффект длился долго. Даже дождь последних двух дней не испортил их настроение заметно. Он улыбнулся про себя. Погода была тем, на что они были готовы ворчать. Для каждого солдата в каждой армии на протяжении всей истории это было объединяющим моментом.
Звук открывающегося полога палатки заставил его открыть глаза, и он повернулся, чтобы увидеть, как вошел Макрон. Центурион был ниже Катона на голову, но обладал мощной мускулатурой. Несмотря на то, что ему было чуть за пятьдесят, и большая часть его волос была седой, он все еще был силой, с которой приходилось считаться. Он откинул капюшон плаща и стряхнул капли с челки.
- Сраная погода. Можно подумать, что этот проклятый остров утонет в море, учитывая количество осадков, которые на нем выпадают.
- И все же ты решил уйти на пенсию здесь...
Макрон скривился. Он принял землю вокруг Камулодунума, когда уволился из армии, и поселился в доме в городе вместе со своей женой Петронеллой. Теперь дом был кучей мокрого пепла, сельскохозяйственные угодья, которыми он владел, были опустошены, а бизнес, которым он владел вместе со своей матерью в Лондиниуме, исчез. Макрон потерял почти все. Когда началось восстание, его и других резервистов в колонии отозвали в армию, и теперь он снова служил под началом Катона в качестве его заместителя. Пройдет несколько лет, прежде чем он накопит достаточно денег или приобретет достаточно добычи, чтобы позволить себе вторую попытку уйти в отставку. «Судьба может быть суровой к тем, кто меньше всего заслуживает трудностей», - размышлял Катон. Конечно, Макрон заслуживал лучшего, прослужив Риму тридцати лет по всей Империи, пролив при этом много крови.
- Уйти в отставку? - Макрон фыркнул. - Это уже позади. Я, вероятно, все еще буду в военной форме, когда умру от старости, судя по тому, как идут дела.
- Как-то мне трудно представить, что ты умрешь от старости. Ты рожден, чтобы умереть в битве или от чрезмерного употребления вина.
- Видимо я приму и то, и другое здесь в Британии. - Макрон расстегнул плащ и бросил его на угол походной кровати Катона, прежде чем опуститься на другой конец и потереть плечо с натянутой гримасой.
- Как успехи с поисковой группой? - спросил Катон. Центурион прочесал руины колонии в поисках инструментов, оружия или доспехов, которые могли бы пригодиться отряду.
- Их нет. Ничего не осталось. Боудикка проделала довольно тщательную работу.
- Ты нашел свой дом?
Макрон кивнул.
- Его не так уж трудно-то и найти. Но было не так легко перерыть то, что от него осталось. Я не
Ознакомительная версия. Доступно 23 из 116 стр.