Маруф-башмачник - Автор Неизвестен -- Древневосточная литература
Покончив со всем этим, врач переселился в тот дворец вместе с Ала ад-Дином, и каждую ночь Бадр аль-Будур приносили к нему в ее постели, и Ала ад-Дин наслаждался ею до утра.
Так они провели в радости, веселье и наслаждениях некоторое время; и в один из дней госпожа Бадр аль-Будур поднялась со своей матерью Ситт Зубейдой в верхний дворец, и ее ударило по животу солнцем, и поясница у нее разогрелась, и ее стало раздувать как женщину, которая понесла. А девушка не знала про себя, беременна она или нет, когда же мать увидела ее в таком состоянии, она поняла, что царевна беременна, и спросила:
— Дочка, с чего это тебя так раздуло?
— Знать не знаю, матушка, с чего бы это, — отвечала Бадр аль-Будур.
И Ситт Зубейда подошла к ней, всмотрелась в нее и пощупала ей живот и узнала в точности, что та беременна. И она закричала:
— Ах, беда! Доченька, что с тобой случилось и от кого ты забеременела? — А Ситт Зубейда потому любила свою дочку до такой степени, что у нее не было других детей, была она у нее единственная.
И Ситт Зубейда испугалась было за свою дочь, Бадр аль-Будур, как бы ее отец, халиф, увидав, что та беременна, не убил ее, но потом успокоилась, так как знала, что отец девушки, халиф, также любит ее великой любовью.
И она позвала Масрура, евнуха, и сказала ему:
— Пойди, позови сюда повелителя правоверных.
И Масрур отправился, вошел к повелителю правоверных и сказал:
— Ситт Зубейда хочет видеть твое величество, о повелитель правоверных.
И халиф поднялся и вошел к Ситт Зубейде и не нашел ее в ее покоях, и невольницы сказали ему: «Она у госпожи Бадр аль-Будур».
И халиф поспешно поднялся туда, так как подумал, что его дочь госпожа Бадр аль-Будур больна или с ней что-нибудь стряслось, и, войдя к ним, увидел, что Ситт Зубейда сидит и плачет вместе со своей дочерью, госпожой Бадр аль-Будур.
— Да заменит вам Аллах зло добром! — воскликнул халиф. — Господи, рассказывайте сейчас же, что с вами случилось и почему, дочь моя, ты плачешь.
— Поклянись халифатом и посланником Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует! — который дал тебе власть над своим народом, что мне и моей дочери, госпоже Бадр аль-Будур, будет пощада, когда мы тебе расскажем об этом происшествии, — сказала Ситт Зубейда.
И халиф, услышав слова Ситт Зубейды, дал ей клятвы, которые она потребовала, и тут Ситт Зубейда поведала ему обо всем и сказала:
— О повелитель правоверных, твоя дочь, госпожа Бадр аль-Будур беременна и носит младенца — и когда халиф услышал эти слова, он упал без памяти и лишился чувств от великого огорчения. Ему брызгали в лицо розовой водой с мускусом и давали нюхать благовония, пока он не очнулся и не пришел в себя, и тогда он обратился к своей дочери Бадр аль-Будур и спросил ее:
— О доченька, как случилось с тобой такое дело? Расскажи мне, дитя мое, не бойся, ибо ты — кровь моего сердца и у меня нет детей, кроме тебя. Это, конечно, великий позор, но вина тут не твоя. Вина на мне, ибо многие цари просили у меня твоей руки, а я не соглашался выдать тебя ни за одного из них. Но скажи мне, дочь моя, с твоего ли согласия это случилось и кто осмелился совершить с тобой такое гнусное дело?
— Отец, — отвечала Бадр аль-Будур, — я расскажу тебе, что бывает со мной каждую ночь, какая происходит со мной история. Дело в том, что меня каждую ночь уносят в постели из моего дворца, сонную, и, проснувшись, я всегда оказываюсь в красивом, богато убранном помещении, и рядом со мной лежит юноша, привлекательный и красивый лицом. Он прекрасен настолько, что как будто о нем сказал кто-то из описывающих:
Сын газели сердца человечьи увлек, Всех пленил и в простор ускакал без дорог. Он долину Салама[82] стрелой пересек, Путь его меж песками и степью пролег. Был он строен, прекрасен и так ясноок, Что никто из людей с ним сравниться не мог. Он сердца согревал нам жаровнями щек, — О как нежен на них шелковистый пушок! ***И халиф, отец девушки, воскликнул:
— О дитя мое, как это возможно: я — наместник Аллаха и повелитель правоверных, а тебя поражает такое бедствие! Это вещь, о которой я не могу молчать! Будь же спокойна, дочь моя, после этого ты ни в чем не виновата, и я обязательно узнаю, кто твой обидчик!
Потом халиф призвал везиря Джафара, и тот сейчас же явился, и отвесил поклон, и поцеловал перед халифом землю, а халиф рассказал ему обо всем, что случилось с его дочерью, госпожой Бадр аль-Будур, и воскликнул:
— Клянусь жизнью моей и могилой аль-Аббаса, если ты не узнаешь, кто обидчик, я отрублю тебе голову.
— О повелитель правоверных, — ответил Джафар, — я не колдун и не какой-нибудь бог. Прошу прощения у Аллаха, высокого, великого, откуда мне знать сокровенное! Но мы что-нибудь придумаем в этом деле по нашему разумению и поставим сегодня ночью людей сторожить твою дочь, госпожу Бадр аль-Будур, и таким образом нам удастся узнать, кто совершил это преступление.
— Делай, что хочешь, но только я желаю знать, кто этот проклятый обидчик! Как это так, я — наместник Аллаха, повелитель правоверных, а мою дочь лишают чести посреди моего дворца, уносят в постели, точно служанку, и доставляют к какому-то своднику! Это вещь непереносимая, о Джафар!
И усилилась ярость халифа из-за того, что случилось с его дочерью Бадр аль-Будур, и он поклялся перед Джафаром великими клятвами и сказал ему:
— Если ты не узнаешь, кто обидчик, я отрублю тебе голову!
И Джафар ушел и поставил в эту ночь людей — сторожей — возле госпожи Бадр аль-Будур, и легли подле нее Масрур и несколько воинов, и все они надели оружие и кольчуги и взяли булатные щиты. Вот что случилось с халифом и с везирем Джафаром.
Что же касается врача, то он все это узнал благодаря своему волшебному перу и спросил Ала ад-Дина:
—