Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Касслер Клайв

— Прошу вас, — попросил их Редж, пожалуйста, — говорите, что хотите, но только не извиняйтесь передо мной. Это я должен просить у вас прощения, но даже миллион раз произнесённые слова всё равно не искупят мою вину.

— Присядьте, молодой человек, — сказала миссис Хитченс. — Если не возражаете, мы зададим вам несколько вопросов, но сначала я попрошу, чтобы нам принесли чай. Предстоит долгий разговор, и я не хочу, чтобы у нас пересохло во рту.

Редж сел напротив неё, смущённо одёргивая пиджак.

— Вы выглядите измученным, — заметила мать Джона. — Прошлая ночь была тяжёлой для всех нас. Я знаю, что вы с Джоном были закадычными друзьями. Он рассказывал, как вы вместе ходили купаться и что за вами гонялись девушки.

— Это не так, — покачал головой Редж.

Он рассказал им про их с Джоном дружбу, начиная с той ночи, когда тот помог ему спихнуть тележку для десертов с койки. Также он поведал им, как они вдвоём обследовали иностранные порты, как помогали друг другу на работе… Редж сказал, что всегда надеялся уговорить Джона открыть собственный ресторан и стать партнёрами по бизнесу.

— Ему бы это понравилось, — кивнула мать Джона. — Он наверняка согласился бы стать вашим партнёром.

— Мы не хотим причинять вам боль, — проговорила Мэри, — но не могли бы вы рассказать нам, что произошло с Джоном после того, как «Титаник» налетел на айсберг? Когда вы видели моего брата в последний раз?

Редж описал, как встретил Джона на шлюпочной палубе через час после столкновения и как они реши ли прыгнуть в океан и плыть к полупустым шлюпкам. Им было страшно, но они были уверены в своих силах, потому что оба были хорошими пловцами.

— Мы собирались держаться вместе, но нас отослали с поручениями, и ещё я пообещал одной ирландке найти её потерявшегося сына. Я нашёл его, а когда вместе с мальчиком вернулся на палубу, Джона там было. И тут судно начало тонуть, и нам пришлось прыгать. Я не знаю, где Джон был в тот момент.

— Он не добрался до шлюпок?

Редж грустно покачал головой.

— Мы с Мэри решаем, ехать ли нам в Галифакс и поставить ему памятник там, где похоронены члены экипажа, или лучше пусть памятник будет дома, в Ньюкасле. Как вы думаете, Редж, каково было бы желание Джона? — спросила миссис Хитчинс.

«Я думаю, он предпочёл бы остаться в живых», — подумал про себя Редж, но вслух ответил:

— В Ньюкасле. Рядом с семьёй. Он всегда хотел быть рядом с живыми, а не с мёртвыми.

— Да, возможно, вы правы. Так мы и поступим.

Редж также попытался объяснить им, что там, на «Карпатии», он назвал имя Джона вместо своего потому, что не разобрался и решил, что составляется список погибших, и рассказал по каким причинам уже позже в Америке окончательно присвоил его имя себе. Также он поведал про свой страх воды, из-за которого не мог теперь вернуться в Англию, даже если бы захотел, а ещё пожаловался на туман в голове и трудности при принятии решений.

— Ваша матушка, должно быть, пережила ужас, увидев ваше имя в списках погибших. Вам удалось связаться с ней до того, как эти списки были опубликованы? — спросила Мэри.

Редж уставился на свои коленки, и на него вновь на вынуло чувство вины. Своей безответственностью он нанёс раны не только семье Джона, но и своим братьям, Флоренс.

— Я послал телеграмму на следующий день после прибытия в Нью-Йорк. Но с тех пор я им не писал.

Обе женщины были потрясены.

— Да она же с ума сходит от беспокойства! — Не веря своим ушам, они уставились друг на друга, а потом на него.

— Вы что, не ладите с матерью? — спросила Мэри.

— Мы не очень близки, но дело не в этом. Я не представлял, что ей сказать, потому что не уверен, зачем я остался и насколько тут задержусь.

— Это и надо было сообщить. Она-то бог знает что думает.

До Реджа наконец дошло, что он оказался самым эгоистичным человеком на свете. Он думал только о себе и о том, чего ему хочется или не хочется, совершенно забыв о близких.

— Вы должны всё исправить. Напишите ей, молодой человек.

— Она меня никогда не простит, — сказал Редж, — и возненавидит.

— Может быть, она и рассердится, но её гнев будет не сильней чувства облегчения. Я говорю это вам как мать. Напишите письмо, попросите прощения и попробуйте всё объяснить. Она поймёт, так же как и мы.

— Дома у меня осталась девушка, Флоренс. Мы встречались два года, и она надеялась, что я сделаю ей предложение. Ей я тоже должен написать.

Мэри бросила на него испепеляющий взгляд. — Если вы успеете написать письма до нашего отъезда, мы сможем взять их с собой, — сказала она. — Мы отплывём на первом же судне, на котором будут места. Мы должны как можно скорей сообщить о случившемся отцу. Он ждёт.

Редж хлопнул себя по лбу: «Ещё один человек, пострадавший из-за меня».

— Простите меня, — повторил он. — Я знаю, что могу компенсировать вашу потерю, но я принёс вам все свои сбережения. — Он вручил их Мэри, которая тут же положила деньги на стол. — Если вы дадите мне адрес, я буду каждый месяц присылать ещё, чтобы компенсировать вам обратную дорогу.

Женщины переглянулись, и миссис Хитченс произнесла:

— Мы обсудили это утром и решили, что возьмём у вас деньги, чтобы снять с вас чувство вины. Мы потратим их на красивый памятник Джону. Он был бы рад, если бы вы это сделали.

Редж представил, как его друг говорит: «Это самое малое, что ты можешь, старик».

— Я не могу толком объяснить свой поступок, — сказал он им, — но в каком-то смысле прежний Редж словно бы умер на «Титанике». С тех пор я сам не свой. Я всего боюсь, даже того, чего раньше не боялся. Живу в нереальном мире и очень скучаю по Джону. Здесь у меня нет друзей. Иногда я жалею, что не пошёл ко дну вместе с судном.

— Никогда больше так не говорите! — Мать Джона впервые за утро набросилась на Реджа. — Вы молоды и полны сил, у вас впереди вся жизнь, и если я услышу нечто подобное от вас ещё раз, прощения не ждите. Вы меня понимаете? — Она гневно посмотрела на него. — Пишите письма, посылайте деньги, исправляйте свои ошибки, потом возьмите себя в руки и начинайте жить заново.

* * *

Редж шёл обратно на Мэдисон-авеню и думал о том, почему Джон не был близок со своей семьёй. Ему они показались замечательными людьми. Как они смогли простить его? Как они могли быть добры к нему после всего этого? Может быть, такие независимые личности, как они с Джоном, должны были отдалиться от своих родных, чтобы оценить их. Может быть, его собственная мать тоже была хорошей женщиной, которая как могла боролась с трудностями после ухода мужа; и если она никогда не уделяла ему внимания, то только потому, что после того, как она накормит, оденет и обиходит младших, на него просто не оставалось сил. Возможно, он был беспощаден и несправедлив в своих суждениях о ней.

Вернувшись в дом мистера Грейлинга, Редж понял, что все уже в курсе его лжи, и не удивился. Мистер Фрэнк справился, всё ли прошло как планировалось, и Редж ответил, что вроде бы да. Когда он вошёл в кухню, Молли и Альфонс не произнесли ни слова, остальные тоже игнорировали его.

Прислуживая за обедом мистеру Грейлингу и мисс Гамильтон, он чувствовал, что она не сводит с него глаз, и догадался, что ей тоже всё известно. Мистер Грейлинг только обмолвился, что проконсультировался с юристами о том, как выправить Реджу документы на подлинное имя. На это, скорей всего, уйдёт какое-то время. Редж передал ему остатки своего паспорта и робко поблагодарил за беспокойство и участие.

Днём, как только у Реджа образовалась пара свободных часов, он засел писать письма матери и Флоренс. «Дорогая мама!» — начал он и остановился. Ему предстояло написать самые трудные письма в своей жизни.

Энни много думала про спиритический сеанс и вспоминала, что сказала ей медиум. Как только выдавалась спокойная минутка, она начинала мысленно задавать вопросы Финбару и, как правило, получала на них ответы.