Тим Лотт - Штормовое предупреждение
Чарли критически изучает свое отражение в зеркале. Ну вот. Сделал с собой все, что мог. И ей-богу, после пары коктейлей в слабо освещенном ресторанчике "Итальянский ужин" он будет смотреться не так уж плохо. Там полумрак, отдельные кабинки, он специально выбрал именно этот ресторан для начала штурма.
Чарли заказал по телефону мини-такси. Едва он вешает трубку, раздается звонок. Сердце Чарли бешено колотится. А вдруг Сьюзан решила отменить встречу? Он машинально берет в руки карандаш, так как привык все записывать в лежащий у телефона отрывной блокнот. Мелькает мысль, что это звонят из таксопарка, хотят предупредить, что шофер приедет чуть позже. В ответ на его "алло" в трубке раздается женский голос, но это не Сьюзан. Чарли напрягает память. Это Рут.
Он чувствует страшное смущение, как будто его уличили в измене. Голос у Рут отрешенный, она говорит словно бы через силу. Чарли машинально пишет на блокноте ее имя. Грифель у карандаша притупился, буквы получаются жирные и какие-то траурные. Рут.
— Привет, Чарли.
— Привет, Рут. Как у тебя дела?
— Если честно, не очень. Но я уже немного пришла в себя. А как ты, Чарли? Как дела у тебя?
— У меня? Да кручусь понемногу. То одно, то другое.
— Это хорошо. Знаешь, я тут подумала…
Чарли не хочет, чтобы она назначила ему свидание, но как ей помешать? Чтобы выиграть время, он спрашивает:
— А что такое у тебя стряслось, Рут?
— Лучше не Спрашивай.
— Ах, Рут, перестань. Говори, не стесняйся. Я думал, мы с тобой друзья, что у нас нет тайн друг от друга.
— Понимаешь, это нетелефонный разговор…
Чарли никак не может найти подходящий предлог для расставания, чтобы не обидеть Рут. Он продолжает этот нелепый фарс, лишь бы что-то сказать:
— Что-то серьезное? Так что случилось?
Свободной рукой Чарли нашаривает пачку сигарет, роняет ее и успевает поднять, прежде чем снова раздается голос Рут:
— Моя Кэсси. Ей пришлось сделать кое-какие анализы.
— Анализы? А что с ней?
И снова в трубке долгое, очень долгое молчание.
— ВИЧ.
— ВИЧ? А что это такое? — простодушно спрашивает Чарли.
Что такое СПИД, он знал. Но об инкубационном периоде и разных стадиях представление имел весьма смутное.
— Понимаешь, пришел положительный результат. На ВИЧ.
— О-о.
— Конечно, совсем не обязательно, что это разовьется… дойдет до окончательной стадии.
— Гм, до окончательной стадии… Что ты имеешь в виду?
Он силится понять, в чем дело, и одновременно, прижимая к уху трубку, пытается нащупать в кармане ключи. На улице слышен мотор подъезжающего такси. Загадочное слово "вич" вдруг соединяется в его мозгу со строчками из старых газет и с парой фраз, которые он иногда вскользь слышал в теленовостях. Он перестает искать ключи.
— ВИЧ? Это случайно не то… то есть… гм… это не то, что бывает перед СПИДом?
— СПИД, он не у всех потом бывает, Чарли. Некоторые не заболевают вообще.
Раздается звонок в дверь. Это таксист.
— Рут, мне нужно срочно уходить. Я… Мне очень жаль Кэсси. Надеюсь, она не очень подавлена.
— Наверное, это из-за ее работы, зубные врачи больше рискуют, чем остальные, гораздо больше. Она хорошая девочка. Она совсем не такая.
— Ты это о чем?
— Чарли, можно, я потом еще позвоню?
— Рут, я…я действительно должен бежать.
— Ты мне позвонишь, Чарли? Я была бы страшно рада.
— Конечно, позвоню. А сейчас я… Тут такси…
Он замолкает.
— Ну ладно, Чарли. Береги себя.
— До свиданья, Рут. Ты тоже себя береги. И, гм… Кэсси пусть тоже.
Он вешает трубку. В ушах все еще звучит трель дверного звонка, хотя таксист отпустил кнопку. Чарли довольно скоро удается отогнать прочь мысли о Рут и Кэсси. И галактики из девичьих веснушек меркнут, их заволакивают стремительно сгущающиеся облака настоящего.
В ресторан Чарли приезжает на пять минут раньше и обнаруживает, что Сьюзан уже ждет его, она расположилась в дальнем углу полупустого ресторана, за столиком на двоих. На ней роскошное длинное красное платье, очень эффектное. Бедра чуть шире, чем Чарли показалось в первый раз, но это ничего не меняет. Короткие волосы идеально уложены. Глаза и губы ярко накрашены.
— Дамам вообще-то полагается опаздывать… — первой заговаривает Сьюзан.
— Идиотизм, правда?
— Жуткий.
— Ты такая хорошенькая.
— Ты тоже. То есть…
Она заливается смехом:
— Нет, ты совсем не хорошенький.
— Да уж надеюсь.
Чарли снова нервничает и чувствует, как рубашка его слегка влажнеет от пота. Между ним и Сьюзи расстояние фута в два, и Чарли пока страшится его преодолеть, хотя знает, что сделать это совершенно необходимо. Он никогда не был мастером флирта, даже в молодости. Он предпочитает сразу приступать к главному, но давно уяснил, что женщин спешка отталкивает, они воспринимают это как свидетельство грубости и неумелости. Уже сейчас, хотя их вечер еще толком не начался, он думает о том, как лучше его завершить. Попытаться ее поцеловать? Или даже отвезти к себе?
К ним направляется официант.
— Сьюзан, хочешь выпить аперитив?
— С удовольствием.
— Как насчет коктейля? Я слышал, у них тут отличный мартини.
За последние десять лет Чарли сделался знатоком напитков. Он знал теперь толк в настоящих ячменных виски, и в мартини с водкой, и что граппа — это виноградная водка, и что бывают еще всякие настойки и наливки, и что существует невероятное количество вкусов, сортов, марок, смесей, и так далее, и тому подобное. Томми сказал, что хороший биснесмен обязан разбираться в выпивке, и довольно скоро это стало получаться само собой.
Официант подходит.
— Вот и отлично, — подхватывает Сьюзан.
— С водкой тебя устроит?
— Грандиозно.
Чарли поворачивается к официанту, чувствуя, как к нему постепенно возвращается самообладание. Подтянув манжеты, он уверенным, слегка небрежным тоном говорит:
— Коктейль из водки и мартини. Мартини очень сухой, хорошо охладите, льда не нужно. Водку русскую. Никаких уоррингтонских поделок. А мне виски с лимонным соком и немного сахара туда. И еще принесите нам меню и карту вин.
— Сию секунду, сэр, — официант кивает.
После расставания с Морин Чарли регулярно устраивал себе вечерние домашние курсы дегустации, и теперь ему не терпится продемонстрировать свои познания. Принесенная официантом винная карта больше его не пугает. Теперь он с такими документами на "ты".
Hors-d'oeuvre[114] ни он, ни она заказывать не стали, Сьюзан выбрала жареных перепелок, сам Чарли — зажаренного на рашпере цыпленка с розмарином.
— Какое ты любишь вино?
— В винах я не очень-то разбираюсь, Чарли. Думаю, раз ты заказал себе цыпленка, нужно взять бутылку белого. Ну что, ты за белое?
— Думаю, твой выбор не совсем оправдан. С домашней птицей пьют красное, и уж тем более с дикой, с дичью.
— По-твоему, я дикая? Тогда попробуй приручить.
Она не смеется… чуть опустив ресницы, она смотрит на него совершенно серьезно. Чарли слегка краснеет и снова утыкается в перечень вин и напитков. Он не очень уверен, что перепелок можно считать дичью, их ведь теперь разводят, но все равно чувствует себя победителем.
— Подойдет хорошо охлажденное "Божоле"… или "Кот-дю-рон". Или красное бургундское.
— Я полагаюсь на тебя, Чарли. Я вижу, ты прекрасно знаешь, что надо делать.
"Еще бы мне не знать", — горделиво думает Чарли, уже почти не сомневаясь в собственной неотразимости. Тогда попробуй меня приручить. Он допивает виски. Приятное тепло разливается по жилам, как всегда после трех-четырех глотков. Он закуривает и удобно откидывается на спинку стула, держа сигарету двумя пальцами, верх элегантности… Чарли страшно доволен собой. Роковой мужчина, настоящий Рок Хадсон. А ведь на самом деле развод оказался для него благом. Теперь он успешный бизнесмен, солидный мужчина зрелого возраста, ну да, очень зрелого, ну и что? Хорошее вино с годами делается только лучше. Остановились на "Кот-дю-рон". Когда официант его принес, Чарли понюхал пробку, потом покрутил темно-красную жидкость в бокале, посмотрев на свет, резко потянул носом, чтобы почувствовать аромат. Букет, похоже, был так себе, но Чарли кивнул и отпил огромный глоток. На вкус вино оказалось резковатым, и градусов почти не чувствовалось, тем не менее Чарли милостиво улыбнулся. Черт с ним, с вином, у него на сегодня есть дела и поважнее.
— Пойдет.
Кивнув в ответ, официант разлил вино по бокалам. Еда тоже оказалась так себе, но Чарли некогда было высказывать свое недовольство, отвлекаться на всякую ерунду. Он чувствовал, как колени Сьюзан прикасаются к его коленям, и, к великому своему удивлению, обнаружил, что член его робко начинает твердеть. После отъезда Морин — впервые по собственной инициативе. Чарли вдруг слышит свой громкий смех и видит, как вспыхивает Сьюзан. Она прелесть. Алое платье, розовые щеки, темные волосы с серебристыми прядками. Лиф платья упруго круглится на аппетитных грудях. Заиграла музыка, Чарли с радостью узнает знакомые каскады струнных: "Кармен" Мантовани. Это знак судьбы, теперь Чарли не сомневается, что все будет хорошо. Небеса к нему сегодня благоволят. Оба завершают ужин огромным пудингом "дзабальоне"[115]. Когда Чарли приносят огромный счет, он демонстративно протягивает официанту золотую карточку "Америкэн Экспресс". А после Сьюзан резко наклоняется над столом, ее лицо всего в нескольких дюймах от лица Чарли. Он чувствует запах духов, восхитительно плотский, земной; если бы запахи имели цвет, этот был бы коричневым, как глина, с примесью кроваво-красного. Чарли выпил примерно восемь бокалов вина, и теперь ему все было нипочем, сегодня он стреляет только в десятку. Как только они вышли из ресторана, Чарли обнял Сьюзан за талию, и она сделала то же самое, вполне непринужденно, ну, почти непринужденно и спокойно. Они направились к стоянке такси. Чувствуя, как она к нему прижимается, ощущая на своей щеке ее дыхание, Чарли не верил собственному счастью, потом радость сменилась гордостью, потом философским "а что тут такого особенного?".