Дитя эпохи и другие действующие лица - Александр Николаевич Житинский

В кабинете стояли в виде буквы «Т» два стола. Командир уселся во главе стола, члены штаба расположились по бокам. Верлухин положил перед собою голубую тетрадь и достал авторучку.

Артем начал говорить, часто повторяя фразы и похлопывая пухлой ладонью по амбарной книге, лежащей перед ним на столе:

– Сереженька! Значит, так… Завтра объедешь «славян», «дюймовочек» и «муромцев». Проверишь приказы об оформлении… Приказы об оформлении, состояние ТБ, посмотри заодно лагеря… Андрюшенька, займись штабом, займись… Нужно оформлять, скоро неделя как живем. Все папочки по местам! Давайте с самого начала заведем порядок. Учтите, что ОШа нас будет оценивать по уровню документации.

– А по уровню работы ОШа не будет оценивать? – как бы невзначай и лениво поинтересовался Заратустра.

– Наша работа – документы. Да вы поймите, поймите!.. – сразу разгорячился командир. – Мы же здесь в основном для галочки. Собрать документы в нужные сроки, представить в ОШа. Главное, чтобы все было чисто, все цифры бились…

– Как? – спросил Сережа.

– Ну, сходились, бились – какая разница! – воскликнул Артем.

– А я не согласен для галочки, – хмуро помотал головой Чурсин. – Если так ставить вопрос, то здесь хватило бы тебя, Артем, и нескольких аккуратных девочек, чтобы вести документацию. Мы должны руководить, а не отчитываться.

– У нас нет никаких прав. Кто мы перед принимающей организацией, перед горкомом? Ноль без палочки!

– А мы права завоюем, – сказал Заратустра.

– Ну, вы увидите, увидите!.. Вы еще на этом месте не крутились, – засмеялся командир.

Спор о принципах работы затянулся. Верлухин сидел молча, вычерчивая в блокноте геометрические фигуры и размышляя о том, как непросто люди, делающие одно дело, понимают свои задачи и друг друга. Члены районного штаба, точно космонавты в длительном полете, начинали проверку на психологическую совместимость. Сложная наука управления живыми людьми начала приоткрываться в этом споре перед Петром Николаевичем. Ему вдруг показалось, что от него тоже что-то зависит – пусть немногое. Он впервые почувствовал, что здесь, в радиусе ста километров, живут и работают пятьсот юношей и девушек, за которых отвечает районный штаб – шесть человек, спорящих до хрипоты в прокуренной комнате.

Это открытие было для него в новинку.

2 июля. Первая неделя в ССО объявлена «Неделей техники безопасности». Сокращенно – ТБ. Она же объявлена «Неделей санитарного благоустройства». Это забота Ольги. Но главнее все же – ТБ.

– Трупов нам не нужно, – сказал Артем. – Как мы взглянем в глаза матери, у которой погиб сын?

Сережа чужд патетики, поэтому с утра стартовал в Бульдозерное к «славянам». «Славяне» у нас самый дальний отряд. Сережа уехал «на Витьке́», как мы говорим. Ольга с комиссаром «на Кузьмиче» тоже уехали в отряды по своим делам. Мы с Заратустрой остались оформлять штаб. Командир сидит у себя и что-то пишет.

Телефон звонит через каждые пять минут.

– Алло! Районный штаб? Мне Ольгу Николаевну, – писклявый и жутко взволнованный девичий голос.

– Ее нет. А что стряслось?

– Это врач «Спая». У нас кровотечение, у бойца то есть…

– Травма производственная? – спрашиваю я.

– Нет, бытовая. Порезал ладонь ножом… Ой, что же делать?

– Прежде всего успокоиться. Рану промыть, обработать перекисью, перевязать, – советую я.

– Спасибо, спасибо… – всхлипывает.

– Кончайте реветь! – ору я. – Что за дела!

Ну и врачица! Крови испугалась!.. Врачицы у нас тоже студентки, причем большинство из санитарно-гигиенического. «Врачицами» их назвал Заратустра.

Андрей, тихо ругаясь, пишет с помощью трафарета буквы на ватмане. Делает «Экран посещения линейных отрядов». Каждое посещение ЛССО будет отмечаться в нем прямоугольничками разных цветов. Красный прямоугольник – для командира, синий – для комиссара. Мне достался желтый цвет. «Желтая пресса», – сказал Андрей.

Я занялся вывеской районного штаба. Работал над нею до обеда. Вспомнив все свои чертежные навыки, изготовил надпись тушью: «ШТАБ РССО „ВУОКСА“». Тут как раз вернулся Чурсин. Он осмотрел вывеску и извлек из портфеля бланк рабочего наряда и справочник по нормам и расценкам.

– Сейчас мы Артюшу разыграем, – сказал он и быстро стал заполнять наряд. – Я таких нарядов в прошлом году нарисовал вагон. Смотри, как это делается.

Я склонился над нарядом. Сережина авторучка быстро бегала по бланку. Цех – РШ «Вуокса», рабочий Верлухин, профессия – разнорабочий, разряд второй. Число, месяц, год. Описание работ… Сережа порылся в справочнике и написал: «Изготовление вывески методом художественной росписи орнаментами». Единица измерения – кв. метр. Количество – 0,15 кв. метра. Норма времени, расценка, сумма.

– Метод художественной росписи взят потому, что расценки на него больше. Каждый командир должен стремиться к тому, чтобы закрыть наряд на максимальную сумму, – пояснил он.

Он посчитал на карманном электронном калькуляторе и объявил:

– Два рубля шестьдесят шесть копеек.

Потом он расписался в самом низу наряда и заставил расписаться меня. Мы пошли к Артему.

Артем сидел в кабинете, подперев могучую голову руками. Сережа положил перед ним наряд, а я встал напротив с вывеской в руках. Артем ошалело посмотрел на нас.

– Серый, вы что? – испуганно спросил он. – У нас ведь нет таких статей расходования!

– Заратустра изыщет, – невозмутимо сказал Сережа.

Артем изучил наряд, явно желая придраться. Потом написал сверху: «Оплатить по СМР» и подписался за начальника цеха. Мы пошли к Заратустре. Андрей не моргнув глазом спрятал наряд в папку и тут же отсчитал мне деньги.

– Сходи в магазин и купи хлеба к обеду, раз сам напросился, – сказал он. – И еще томатный соус. Будем красить макароны. Валька решила, что мы итальянцы. Гонит одни макароны.

Я приколотил вывеску к дверям и пошел за хлебом.

Вечером все вместе наваливаемся на оформление штаба. Заратустра нумерует папки и скоросшиватели для различной документации и расставляет их на полках. От одного перечня документации можно обалдеть. Он включает сорок девять наименований! Мне очень интересно, все ли папки необходимы.

Пока мы возимся с папками, Артем производит на свет документы. Время от времени он выходит из кабинета и кладет рядом с Любиной машинкой новую бумажку. Бумажка размножается в двенадцати экземплярах для рассылки в линейные отряды и хранения в соответствующей папке. Мне начинает казаться, что неплохо иметь при районном штабе собственную канцелярию.