Жду тебя на безлюдной станции - Инудзюн

– Когда я узнала про закатный поезд, мне захотелось встретиться с мамой и всё ей высказать.

– Всё высказать?

– Да, – уверенно кивнула Саэ. – Меня взбесило, что мама скрывала от меня болезнь. Если бы она всё рассказала, я бы чаще навещала её в больнице, мы бы больше разговаривали… Я никогда не смогу простить ей эту ложь, – сказала девочка и смущённо улыбнулась. – Мы сильно поссорились, а через неделю после этого мама умерла. Я не успела помириться с ней и даже попрощаться…

Я видела, сколько сил ей требуется, чтобы улыбаться. Девочка с трудом сдерживала дрожь в голосе. Без малейших колебаний я взяла Саэ за руку.

– Что, серьёзно? – Несмотря на грубый тон, школьница всё-таки не стала стряхивать мою руку.

Маленькая девочка, отчаянно притворявшаяся, что всё в порядке, напоминала меня саму – я точно так же отчаянно притворяюсь. Хотя вряд ли эта маска может кого-то обмануть…

Что ж, пришла моя очередь рассказать свою историю.

– Я… потеряла сына.

– Что-то такое я и предполагала.

Я заглянула в себя – подавленные чувства крутились в туманном омуте.

– Его звали Ёта. Это случилось в первый день учебного года, когда он пошёл в пятый класс. Понимаешь, после смерти бабушки Ёта всё больше замыкался в себе, всё реже ходил в школу, а там над ним, похоже, издевались…

– Ого.

– И вот в первый учебный день он сказал, что всё-таки попробует сходить в школу. Я была так рада, так старалась его подбодрить…

Я уже сотни, тысячи раз прокручивала в голове тот день. Я старалась его подбодрить, старалась помочь ему, но, может, мои слова делали ему только хуже?..

Если бы я могла вернуться в тот день, я бы обняла сына и никуда, никуда его не отпустила. Честно говоря, мне хотелось убить себя за то, что тогда с улыбкой проводила его в школу…

– Ёта… Как мне рассказали, он дошёл до школьных ворот, но потом вдруг повернул назад и помчался обратно на остановку. Ёта побежал по зебре через дорогу, а тут машина, и…

Я не могла противиться вдруг переполнившим меня чувствам. С трудом дыша, я посмотрела на Саэ.

– Ёта вышел из дома таким бодрым… А вернулось его неподвижное тело. Я не могла в это поверить. Не хотела верить. Но это была правда…

Саэ молчала.

– Знаешь, это очень странное чувство. В тот день наше с Ётой время остановилось, а жизнь всё равно идёт своим чередом. Муж и подруги беспокоятся обо мне, окружающие стараются не задеть, но всё без толку. Ничего не помогает. Я не могу без Ёты. Не могу…

Я вдруг почувствовала тепло. Саэ взяла мою правую руку в свою.

– Конечно, нет смысла это говорить, но я всё-таки скажу. Я вас понимаю.

– Ага…

– Но они не поймут. – Саэ шумно выдохнула через нос.

Интересно, а «они» – это кто?

– Все эти службы поддержки. К нам домой время от времени приходят эти… как их там?.. какая-то там детская консультация или что-то вроде того. Вешают лапшу на уши про всякую там «психологическую помощь» и прочую «поддержку». Чего они прицепились-то? Я что, похожа на немощного человека? – Девочка решила высказать своё недовольство, и я согласно кивнула.

– Я тоже так думала.

Все, кто решается выразить поддержку, очень добры, но эта их доброта словно прямо указывает на мою слабость, заставляет осознать, что я нуждаюсь в поддержке.

– Я тут подумала, – тихо сказала Саэ. – А может, закатный поезд не приезжает просто потому, что мы не заслуживаем этого чуда?

– Не заслуживаем?..

Саэ кивнула и посмотрела прямо мне в глаза.

– После смерти мамы я совсем разучилась плакать. Вы тоже рассказали такую печальную историю, но ни разу не заплакали.

– Точно. Я как будто стала роботом.

– Роботом? – засмеялась Саэ. – Какое-то устаревшее сравнение. Чего не какой-нибудь ИИ?

– А мне вот, наоборот, ИИ и в голову не пришёл. Ты мне в дочки годишься, так что неудивительно, что и ощущения у нас разные. У роботов нет души, помнишь? Тело двигается, а чувств нет. Примерно так я себя и ощущаю.

– Так это и есть ИИ.

– А, вот оно что.

Мы хором засмеялись. А потом мне в голову вдруг пришла одна мысль.

– Мы не можем плакать, потому что не хотим принимать утрату любимого человека. Слишком не хотим признаваться себе, что его больше нет.

Я до сих пор не хотела этого принимать. Если бы мои слёзы могли вернуть Ёту, я могла бы плакать сколько угодно, но это невозможно.

– Я тоже не хочу это признавать. Но если мы всё-таки встретимся, то признать придётся.

Мы посмотрели друг на друга и почти одновременно кивнули.

Я вдруг вспомнила слова Мураками. Да, я определённо ещё не готова к встрече с Ётой.

Я скучаю по сыну. Мне хотелось встретиться с ним и повернуть время вспять. А на самом деле, возможно, мне нужно принять тот факт, что в этом мире Ёты больше нет. Тех дней уже не вернуть. Умом я это понимала, но сердце не желало признавать утрату. Я даже ходила на групповую терапию для родителей, потерявших своих детей, но и это как будто происходило не со мной.

– Знаешь, Саэ… Я, кажется, сейчас расплачусь.

– Угу…

Голос девочки уже дрожал. Её глаза были полны слёз. Саэ изо всех сил пыталась принять утрату любимой мамы.

На самом деле, я давно поняла, что прошлого уже не вернуть. Может быть, я не смогу преодолеть свою печаль, но я должна наконец признать смерть Ёты.

Я помню тот день, когда узнала, что беременна. Когда впервые услышала голос сына. Мероприятия в садике. Даже самые обычные дни полны воспоминаний о нём.

Моего любимого человечка больше нет. Жизнь Ёты, доброго, тёплого и яркого, как солнышко, угасла навсегда.

Все те смешанные чувства, что клубились невнятным туманом где-то в животе, поднялись выше, в лёгкие, в горло, в нос, – и потекли слезами по щекам.

Я скучаю. Я так хочу встретиться с тобой, Ёта.

Я поверила в чудо, которого даже никто не видел, только потому что хотела встретиться с сыном и извиниться перед ним. Прости, что я оказалась такой никудышной матерью. Прости, что не смогла защитить.

Саэ, сидевшая рядом, с трудом сдерживая слёзы, понимала мою боль.

Только сейчас я заметила, что мы сидели, обнявшись. Слёзы лились, не переставая.

Всё-таки никакой я не робот – я чувствовала и тепло текущих по щекам