Семь лун Маали Алмейды - Шехан Карунатилака

Легенда гласила, что три тысячи лет назад семь индийских астрологов записали на широких пальмовых листьях биографии всех, кому предстоит родиться. Каждый из этих листьев продавался в Петтахе по цене рулона ткани.

Если назвать время и дату рождения, твой пальмовый лист привезут из пещеры в Индии, и астролог в крахмальной рубашке расшифрует его для тебя. На основе этих вырезанных на листе строк на пали, санскрите и тамильском астролог сообщал девушкам, когда они выйдут замуж, а домработницам — когда они покинут эти берега. Старикам сулил еще долгие годы жизни, калекам — что в один прекрасный день они смогут ходить. А вот дату смерти, как ни странно, этот астролог ни разу никому не назвал.

Ты, помнится, ответил Джаки, что семи мудрецам понадобился бы миллион лет, чтобы написать биографии 5,3 миллиарда душ. И бумаги ушло бы столько, что понадобилось бы вырубить весь лес Синхараджа. И в конце концов оказалось бы, что это бессмысленное занятие.

Все истории повторяются, все истории привирают. Одним — удача, другим — невзгоды. Одни рождаются в домах с книгами, другие растут в болотах войны. И все обращаются в прах. Все истории заканчиваются затемнением.

* * *

Голос доктора Рани прорезает твои черные мысли:

— Тут говорится, что вы понесли ущерб. Тут говорится, что вам не следует задерживаться в Междумирье.

— Слушайте, тетя, я вам благодарен.

— Я вам не тетя. Если останетесь здесь, вас заберут.

— Кто?

— Ваш товарищ Сена работает на Махакали. Он использует вас, равно как используют его. Междумирье кишит вампирами, демонами, они черпают силы в вашем отчаянии. Не делайте им такого подарка. Это никому не поможет.

— Сена поможет мне шептать живым. Вы можете меня этому научить?

Ты смотришь на доктора Рани и мускулистых ангелов. Оглядываешься, но Сены в плаще не видно, и ты этому рад. Принюхавшись, ты понимаешь, что Махакали где-то рядом.

— Мне нужно увидеть Сену.

— Вы в своем уме? — спрашивает доктор Рани.

— Здесь все работают на какую-нибудь Махакали. Что с того?

— Вы идиот. Я зря потратила на вас время.

Когда доктор Рани злится, она говорит тихо, совсем как Джаки. Твой отец был другой. И еще она, в отличие от твоего отца, понимает, когда спор окончен.

— Демон вас не сожрет, если сами не поддадитесь. По крайней мере, пока не пройдет семь лун. А у вас осталось всего пять.

Доктор Рани смотрит на тебя строго, но ты понимаешь, что она все равно хочет тебе помочь. А с такими людьми ты всегда обращался хуже всего.

— Я вернусь к вам раньше. Правда.

— Я это же говорила мужу и дочерям. «Правда». Всегда, стоило мне дать обещание, которое не сдержу.

Она, не оборачиваясь, уплывает прочь, к пустой стойке. По пути — все так же не оборачиваясь — направляет пожилую даму к лифту, мальчика — к красной двери. Она не видела того, что видел ты, не делала того, что делал ты. Ей невдомек, что ты боишься идти к Свету не из-за того, о чем позабудешь, а из-за того, что увяжется за тобой следом.

Ты ждешь подходящего ветра, чтобы он отнес тебя на кладбище: там ты пообещаешь Сене любое вознаграждение, которое он пожелает, чтобы он научил тебя шепоту. В ожидании ветра ты наблюдаешь за душами, что плывут к автобусным станциям в Марадане. Прет ты теперь узнаешь по лиловой коже и пузу, демонов — по красным глазам и клыкам, обычных призраков — по смятенному виду.

— Берегись черноглазых, братишка. Они тебе навредят.

Ты опускаешь глаза и видишь леопарда. Не в смысле вооруженного человека, что прячет свою жестокость за названиями хищных кошек. А настоящего леопарда. Шкура его в рубцах, глаза белые.

— Извини, я не понимаю.

— Конечно, не понимаешь.

— Я не знал, что бывают призраки животных.

— И что мне теперь, исчезнуть, лишь бы потешить твое невежество?

— Я не хотел тебя обидеть.

— Однако обидел, — говорит леопард, прыгает на парапет и скрывается в переулке, ведущем к каналам Панчикаватте.

Почему бы и не существовать призракам животных? Разве только у людей могут быть души? Получается, все насекомые, которых ты раздавил, скитаются по семь лун и требуют воздаяния? Неудивительно, что у Помощников такой измученный вид.

Ты ловишь ветер, смотришь на души, изумленно глядящие с крыш на луну. Вспоминаешь всех существ, которых видел Там, Внизу, и в Междумирье. Пролетаешь мимо плаката с мертвым политиком и гадаешь, отчего это у одних есть плакаты, а у других нет даже могил. Во всем этом сумасшествии ты сомневаешься в существовании одной-единственной твари. И ты сейчас не о Боге, он же Любой. Ты о самом невероятном из всех мифических существ — о Честном Политике.

Ты слышал всего об одном таком. Этот господин пришел в политику не из жадности и не из-за выгоды. Дон Виджератне Джозеф Майкл Бандара родился в Кегалле в 1902 году, сын сапожника, в 1919 году выиграл стипендию на обучение в Юридическом колледже Цейлона. Долгие годы защищал в судах работников плантаций, вступил в коммунистическую партию, много работал и этим безвременно свел себя в могилу. Он трудился для угнетенных и всеми забытых, отстаивал интересы рабочих-тамилов, торговцев-мусульман, водителей-бюргеров и поваров-четти. Выстроил в Кегалле две библиотеки, выучил целое поколение детей читать по-английски, изгнал из ратуши вымогателей.

Никогда не брал взяток, не распутничал, не ругался даже в подпитии. Выпивал — что есть, то есть. Даже мифическим существам порою хочется выпить.

Дон Виджератне Джозеф Майкл Бандара умер от инсульта в 1967-м — из-за пристрастия к сигарам и бессонных ночей, посвященных судебному иску. Этот иск навязали ему местные профсоюзы, те самые неблагодарные люди, из-за кого он работал по восемнадцать часов в сутки. Его младший сын, Дон Виджератне Бувенека Сайрил Бандара, в 1977 году стал членом парламента и навеки запомнил отцовский урок, как стать неудачником.

На мировоззрение Сайрила Бандары повлияли поездки в суды по трудовым спорам: Сайрил возил туда отца раз в неделю три года подряд. Лесопромышленная компания подала на Бандару-старшего в суд за мошенничество — из-за того, что он усомнился в условиях труда в этой компании. Бандара-младший смотрел, как суды высасывают его наследство и смешивают с дерьмом доброе имя его отца, — возможно, именно поэтому Младший участвовал в первых парламентских выборах от округа Калутара под именем Сайрила Виджератне.

Сайрил мухлевал с тендерами на строительство и ни разу не