Избранное - Николай Иванович Наумов

— За что же ругать? Дело хорошее! У нас во всей губернии нет такого завода. Смешно сказать, из Сибири везут сырые шкуры в Россию, и потом уж мы получаем оттуда выделанные кожи, готовые сапоги, и платим за всё это втридорога!　

— И я вот тоже смекаю, что надоть бы ему пойти, что на мель не сяду. А в ину пору, как пораздумаешься, такая тоска изнимет, что руки бы на себя наложил! — жаловался Харитон Игнатьевич каким-то особенным певучим голосом.　

— Пустяки! Дело затеял ты хорошее, не сомневайся! Завод пойдёт у тебя, и бойко пойдёт, только энергии нужно поболее, энергии! — ободрил его Андрей Аристархович.　

— Не покладаю ровно рук, во всём свой глаз.　

— Где же строить его хочешь?　

— За эфтим к вам и пришёл: пособите вы мне, обладьте дельце! Сунулся было с первоначатия на Т…е строить его, так крестьяне не допустили. «Ты, говорят, у нас своими кожами всю воду отравишь».　

— Это правда, согласись, ведь шкуры снимают с больного и здорового скота, — заметил Второв.　

— Как неправда, правда, — согласился Харитон Игнатьевич. — Вот я и наметил теперь местечко, доложу вам, в X-ой волости здешнего округа. Волость эта всего верстах в шестидесяти от города, в лесах и в болотах, в такой это трущобе, что не доведи господи. Есть озеро там, большое озеро, да бросовое, по пословице: велика Федора, да дура! Святым зовётся. Лежит оно в удалении от жилых мест. От города будет, пожалуй, вёрст сто, может, и более.　

— Я что-то слыхал про это озеро или читал где об нём, что ли… дай бог память! — приложив палец ко лбу и почёсывая его, прервал Андрей Аристархович. — Ну, ну, продолжай! — произнёс наконец он.　

— Статься может, что в бумаге читали, — подхватил Харитон Игнатьевич, — потому ныне я был в этой волости, так мужики сказывали мне, что их собирали в волость на сходбище и спрашивали, не надо ли им это озеро в аренду, что бумага получена из палаты и что озеро отбирают в казну. Ну, так мужики-то от него, скажу вам, руками и ногами открещивались. Бог, говорят, с ним, кому надо это пустоплесье? Кабы рыба была в нём какая-нибудь, так можно бы ещё, а то в нём, говорят, кроме червя да пиявки, ничего нет… Разве, говорят, кому леших топить потребуется.　

— Ха-ха-ха! Это в Святом-то озере леших топить?　

— Да ведь у них, сударь вы мой, что ни лужа, то и святое место. Старца, сказывают, на нём какого-то, светлого ликом, видели, ну так со страху и озеро-то назвали Святым!　

— Удивительно! Сколько ещё суеверия в нашем народе, — с сожалением в голосе произнёс Андрей Аристархович.　

— Суеверства этого у мужиков — избави господи сколько, Андрей Аристархович! — качая головой, подтвердил Харитон Игнатьевич. — Насмотрелся я досыта на ихнее невежество! Так вот, говорю, услыхавши это от мужиков, — продолжал он, — я кинулся к писарю, — знакомый он мне: точно ли, спрашиваю, есть бумага из палаты, что озеро берут в казну? «Есть, говорит; у нас уж, говорит, и общественный приговор постановлен крестьянами, что они не хотят озера брать за себя!»　

— Вспомнил теперь, верно, верно! Этот приговор на днях вступил в палату, и я читал его, — прервал его Андрей Аристархович. — Только одно мне кажется странным; кажется, ведь это богатое, рыбное озеро. Я сам не знаю местности Т…го округа, никогда не бывал в нём, но слыхал, и слыхал от многих об этом озере, и самому иногда доводилось покупать рыбу на рынке, особенно карасей, — такой крупный карась, так и называется святозёрским.　

— Это вы смешали, Андрей Аристархович, — ответил, нисколько не смутившись, Харитон Игнатьевич. — Точно, есть такое озеро, Святым же называется, так оно лежит совсем в другой стороне, вниз по Оби, бога-а-атое озеро, первеющее, можно сказать, по Сибири! Это озеро вы и за тысячу рублёв не купите: клад — и мужики стерегут его как зеницу ока!　

— А-а, ну это дело другого рода… Я и не знал, что их два в одном округе!　

— Их и не два по округе-то!　

— Как, и ещё есть Святое озеро?　

— Есть! Это ежели теперича от Т…а по дороге к Т…ре ехать, так, почесть на полпути, лежит озеро, и тоже большое озеро, рыбное, тоже крестьяне-то Святым зовут!　

— Однако ж сколько Святых-то озёр! — с удивлением произнёс Второв.　

— Говорю вам, сударь, что у мужиков что ни лужа, то и святое место… страсть суеверства сколько между ними!　

— Так ты на этом озере и хочешь завод строить?　

— На эфтом самом! Крестьяне же и надоумили меня… Бери, говорят, за себя наше-то озеро. Мы, говорят, тебе за зиму завод-то вымахаем, ты и не услышишь… Всё же, говорят, хлеб нам дашь этим заработком… Поехал я по ихним словам, осмотрелся… вижу: место самое подходящее к моему планту. Первое дело — удалённое, никому ни в чём препятствия нет. Кругом леса, лубу мужики сулятся надрать мне — хошь запруды пруди, потому — им заработок дорог. Правда, что дороги к озеру нет, кругом болото, ну да со временем, Бог даст, и дорожку сладим. Подумал я… подумал… перекрестился и порешил взять его за себя. Благословите теперича меня эфтим озерком, ваша милость, Андрей Аристархович, — произнёс Харитон Игнатьевич, вставая и кланяясь ему, — отдайте мне его в аренду!　

— С готовностью! Это такие пустяки, что даже и просить не о чем! Тебе прошение нужно подать в палату.　

— Я, признаться, надеялся на ваше снисхождение ко мне… и сготовил его, получите-с, — произнёс он, вынув из кармана вчетверо сложенное прошение на гербовой бумаге. — Только лета, на сколько можно взять его в аренду, я не проставил без вашего наставления.　

— Пиши на двенадцать лет.　

— Благословите уж на тринадцать.　

— Нельзя! Отдать казённую оброчную статью в арендное пользование свыше двенадцати лет может только министерство… Ты возьми теперь озеро на двенадцать лет, а потом войди с ходатайством об отдаче его на более продолжительный срок… Мы даже рады будем этому случаю… Тут, собственно говоря, с моей стороны и услуги нет… Озеро совершенно бездоходное, всё равно: если б ты не изъявил желания взять его, так оно лежало бы даром, а теперь всё-таки хоть какой-нибудь