Зимние странники - Тоби Клементс
Еще одного лучника зовут Томасом, но он Томасом и остается, а сам Томас получает прозвище Северянин, потому что в его речи сохраняется выговор жителей северных областей. В отряде также есть два Роберта и один Хью, тоже из Линкольна. Большинство по воскресеньям и в праздничные дни совершенствовали мастерство владения луком на стрельбищах[50] за церквями в родных селениях. Они все с детства вместе трудились на полях, и их объединяет дух товарищества.
Из других солдат вместе с Дафиддом и Оуэном иногда играет в кости Саймон Скеттл из Лондона, но его никто особо не жалует, и, хотя сам он говорлив, любая беседа при его появлении тут же прекращается.
Уолтер питает неприязнь к Хью – долговязому парню с толстыми губами. Глаза у того как у девчонки и всегда будто на мокром месте.
– Ты скорее монах, нежели лучник, – говорит ему Уолтер. – Точно в стрельбе упражнялся? Ну-ка, покажи еще раз свои пальцы.
Хью и выглядит, и чувствует себя лишним в отряде лучников, оттого и впрямь оказывается лишним, словно сбывается то, что он сам себе напророчил. На протяжении всего плавания он стоит один, хмуро глядя на туман, который постепенно рассеивается, открывая их взорам французский берег.
Кэтрин ощущает едкий смрад угольного дыма и человеческих испражнений, который постепенно усиливается. Лучники толпятся у борта, всматриваясь в берег, где над городом плывут клубы дыма, выползающего из труб на домах.
– Кале, – фыркает Уолтер. – Последний клочок Франции, который мы называем нашим.
– Похоже на дыру в заднице, – замечает Дафидд.
– Можно и так сказать, – соглашается Уолтер, – только это наша дыра. Или, по крайней мере, графа Уорика.
Все смеются. Оставшиеся в живых матросы начинают убирать паруса, каракка замедляет ход. До них доносится шум морского прибоя.
– Вон там форт Рисбан. – Уолтер кивает на крепость, возвышающуюся в конце длинной низкой отмели, которая окружает порт. Крепость представляет собой грязное сооружение с солевым налетом, загаженное птичьим пометом. Из нижних стен торчат три толстых черных дула. На парапетной стенке с бойницами стоят солдаты, за ними дымится костер, как будто дрова, что они жгут, сырые.
Лиссон отдает команду, которой ждали матросы. На подплывшее к ним небольшое весельное судно сбрасывают канат, и каракку буксируют по зеленым водам узкого пролива между фортом Рисбан с одной стороны и замком Кале – с другой.
За замками, в окружении стен из известняка, находится сам город – скопление церковных башен и остроконечных крыш. Вдоль пристани тянется широкая полоса лачуг и стоек с крючками, перед которыми женщины и дети потрошат рыбу и чинят сети. Мимо них мужчины торопливо толкают тележки, груженные баулами, тюками, ящиками и бочками.
«Мэри» на буксире входит в мутные воды оживленной гавани, и каракка заканчивает свое плавание у склизкой от водорослей деревянной пристани. Пока одни матросы швартуют судно, другие с грохотом бросают на берег сходни. Из каюты появляется сэр Джон Фейкенгем. Лицо у него серое, и выглядит он еще более нездоровым, нежели тогда, когда поднимался на борт судна, – буквально висит на толстой руке Джеффри.
– Давайте возблагодарим святого Николая за благополучное окончание нашего путешествия, – произносит он, но потом, заметив Томаса и Кэтрин, признает: – Хотя я знаю, что не все этому рады.
Саймон и Рыжий Джон тащат сундук сэра Джона. Следом за отцом из каюты выходит Ричард.
– А с этим что? – обращается он к Томасу и Кэтрин. В руках у него мешок продавца индульгенций, которым тот очень дорожил. Мешок теперь грязный, но он крепко завязан, так что его содержимое не пострадало. Кэтрин видит, что Томас хочет что-то сказать, и быстро его опережает.
– Это его, – говорит она, показывая на Томаса. Тот, глянув на нее, кивает и протягивает руку за мешком. Ричарду все равно, чья это кладь. Он бросает мешок Томасу, и тот закидывает его на спину.
Вместе они ступают на сходни. Кэтрин следует за Томасом, пытаясь представить, что лежит в мешке. Что это за сокровище такое, если продавцу индульгенций оно было дороже всех остальных его вещей?
Глава 9
Томас и Кэтрин сидят бок о бок на жернове. Она смотрит на свои башмаки. Под их кожаными подошвами хрустят мелкие камешки, которыми усеяна пристань.
– Ты когда-нибудь думала, что окажешься во Франции?
Томас топает по земле, будто желает убедиться, что ему это не снится. Здесь погиб его отец; сюда, на этот отдаленный клочок английской земли, англичане устремляются, чтобы прославиться и разбогатеть. Томас чувствует легкое возбуждение, словно эта земля сообщает ему что-то. Кэтрин менее взволнована.
– Я вообще не думала, что когда-нибудь покину стены монастыря.
Томас разговор не продолжает. Вдвоем они наблюдают, как Джеффри торгуется с возчиком, чтобы тот на своей повозке, запряженной волом, доставил их отряд в город, где они могли бы встать на постой.
– В городе жилья вы не найдете, – говорит возчик. – Все англичане, которые служат графу Уорику, сейчас здесь. И среди них покрывших себя позором изменников столько, что сил не хватит у каждого под носом кулаком потрясти.
Возчик – старый солдат с давнишним зарубцевавшимся розовым шрамом на носу. Его приятель, держащий за кольцо вола, пьян, стоит и глупо улыбается, пока лучники грузят на повозку свое снаряжение. Томас несет железный котел, который пачкает его ладони жирной копотью. У Кэтрин в руке деревянное ведро с деревянными ложками, тарелками, кружками и парой кожаных мехов. Братья-валлийцы вдвоем, словно мертвеца, тащат точильный камень и огромный рулон парусины. В повозку загружают шесты для палаток, копье, еще одно ведро со сломанными стрелами, ворох грязных овечьих шкур не самой хорошей выделки, ящики, баулы, парусину, запасные луки, мешки со стрелами, несколько биллей с ржавыми лезвиями, три нагрудника с вмятинами, три шлема в виде шляп, связку кинжалов-ронделей[51] и фальшион[52], а также набор свинцовых молотов в дырявой бочке. Сверху лучники кладут свои мешки.
– Ладно, парни! – кричит Джеффри. – Двигаем.
Возчик стегает вола, и они все следуют за повозкой через пристань к Морским воротам Кале. Томас и Кэтрин шагают плечом к плечу позади остальных. Томас несет на спине тяжелый мешок продавца индульгенций. Они минуют подъемный мост и в толпе носильщиков торопливо проходят под зубьями портикуллиса[53] между двумя укрепленными башнями. Ворота