Ольговичи - Олег Игоревич Яковлев
– Какая такая невеста, дядюшко? – Всеволод-Кирилл с наигранным изумлением пожал плечами. Внутри у него радостно забилось сердце.
«Верно, епископ Феоктист помог. Обещал ведь», – пронеслось в голове.
– У старшого сына моего, Мстислава, князя новгородского, дщери подрастают. Девчонки ещё, но пора… пора о будущем их думать. Одну, Ингеборг, за датского принца выдать я порешил, а вот вторая, Агафья, тебе бы, сыновец, в самый раз подошла. Девка она умная, подрастёт малость – верной помощницей тебе станет. Вот и помысли, сыновец, как тебе предложенье моё. Сей женитьбой скрепили бы мы соуз двух ветвей, от единого корня, от прадеда твово, князя Ярослава Премудрого, растущих.
Всеволод-Кирилл в радостном волнении глотнул слюну и осторожно спросил:
– А где ныне Агафья Мстиславна? Верно, далече, в Новом городе?
– Зимою сожидаю её с отцом и матерью в Киеве. Вот тогда б и обручиться тебе с ней.
«Сам, сам предлагает!» – Старший Ольгович готов был прыгать от радости, но сдержался, встал со скамьи, отвесил Мономаху поклон и отмолвил:
– Честь великая это для меня, княже! Рад буду вельми. Да и по нраву мне княжна Агафья. Красна она, яко яблочко наливное, яко солнышко на небеси!
Мономах рассмеялся.
– Да, говорить ты мастак, сыновец, – заметил он. – Но, надежду питаю, правду ты глаголешь, не лукавишь. А то гляди… Сыны у меня – робята не робкого десятка. Коли что не так…
Он не договорил.
Всеволод-Кирилл ответил ему тотчас:
– О том себя не беспокой. Беречь и любить буду Мстиславну. И сынам твоим скажи: люба, мол, Ольговичу дочь и племянница ваша.
– Воистину, – тихо пробормотал Игорь, кладя крест.
Все трое братьев снова кланялись Мономаху и благодарили его за честь. После, уже когда очутились Ольговичи в выделенных им покоях наверху теремной башни, оба младших заговорили совсем по-иному.
– Привязать он тебя к себе хочет! Будешь, яко баран на верёвочке, хаживать за сынами еговыми! – кричал Игорь.
Вторил ему Глеб:
– Николи мы тогда ни Чернигова, ни Киева, ни какого иного удела доброго не увидим! Будем князьками мелкими в волости захудалой!
– А Агафья сия станет обо всех наших делах и помыслах Мстиславу да Мономаху докладывать! Где что холопки ейные подслушают, где сама что выведает. И будет Мономах держать нас, князей Ольговичей, на коротком поводке! – продолжал сокрушаться Игорь.
– Полно вам! Я, чай, не дурак какой! Всё продумал. Давно решил на сей молодке ожениться! – зло осадил братьев Всеволод-Кирилл. – Что она там кому скажет, поглядим ещё! Зато к Мономашичам я ближе чрез неё стану. Они когда и поддержат, ежели пря будет со стрыями, с Давидом али с Ярославом Муромским. Ну, с дядькою Давидом ратиться нам не пристало, а вот потом, после. Ведь ни дядька Давид, ни Мономах не вечны. Обоим седьмой десяток идёт. Вот тогда… Тогда и пригодится нам княжна из Мстиславова семейства.
Братья долго молчали, бросая на старшего Ольговича косые неодобрительные взгляды. Наконец Глеб промолвил:
– Для тебя сия женитьба выгодна, но не для нас. Чую, нам сие родство поперёк горла встанет. Что ж. Делать мне в Киеве более нечего. Тотчас в свой Стародуб отъеду. А слова наши попомни, братец. Упреждали тебя!
Он решительно толкнул плечом дубовую дверь и скрылся в переходе.
Всеволод-Кирилл с презрением, кусая уста, глянул ему вслед. Игорь опустился на лавку возле окна и уже тихо пробормотал:
– Вот того Мономах и добивается. Расколоть нас хощет.
– Не расколет, коли мы вместях с тобою будем. А Глебка никуда не денется. Перебесится.
Игорь с сомнением качнул головой.
…Вскоре явилась к ним в покой Арсланбика, вся разодетая в парчу – подарок великой княгини Анны, супруги Мономаха. Анна была третьей женой князя Владимира и, как и Арсланбика, происходила из половцев.
Первой супругой Мономаха была англосаксонская королевна Гида, её сыновьями были Мстислав, Ярополк и Вячеслав, от второго брака с боярской дочерью у князя Владимира также осталось трое сыновей – Юрий, Роман и Андрей. Когда же вторая жена Мономаха внезапно скончалась, князь вступил в третий брак, взяв в жёны молодую половчанку, близкую родственницу хана Сугры. От Анны у него детей не было, но жили супруги хорошо, тем паче что ныне занимал Владимир великокняжеский стол.
–Там у Анны ткани заморские – паволоки, аксамит[100], шёлк,– рассказывала Арсланбика.– Какая красота! Вот,– указала она на свою хламиду[101], – одарила меня великая княгиня. Сказала: ничего для меня ей не жалко.
– Нас тут другим одарил князь Владимир, – с язвительной усмешкой промолвил Игорь. – Всеволоду в жёны внуку свою, дочь Мстислава, сосватал.
– Ну так и что? – Половчанка недоумённо приподняла тонкие дуги покрытых чернью бровей. – Свадьбу сыграем. Что же вы не рады? Тебе, Всеволод, довольно в бобылях ходить. Князь владетельный, не холоп.
– Оно и верно, – согласился Всеволод-Кирилл, радуясь в душе, что хоть кто-то из родни поддерживал его намерения.
Игорь смолчал, лишь передёрнул недовольно плечами.
Глава 13
Горели, тихо потрескивая, свечи в больших канделябрах. Свет их переливчато струился, падая на стол, за которым на скамьях друг против друга сидели Мономах и средний сын его, переяславский князь Ярополк.
Великий князь из-под насупленных седых бровей время от времени бросал короткие взгляды на отпрыска. Взор его то становился суровым и жёстким, то теплел, проскальзывала в нём некая мягкость. Вспоминал Владимир, как держал паче тридцати лет назад младенца Ярополка на руках, как крестили его в черниговском соборе Спаса, как учил он сына владеть саблей, как усаживал на боевого коня. Всё то было в далёком прошлом. Ныне уже и матери Ярополковой, княгини Гиды, нет на белом свете, да и сколько событий с тех пор минуло, и не сосчитать, не упомнить враз.
Ярополк, худощавый, светловолосый и темноглазый, с долгими и тонкими перстами, совсем не мужскими, облачённый в зелёного цвета кафтан с высоким стоячим воротом, в лихо заломленной набекрень шапке с меховой опушкой, сильно походил на покойную мать. Уже не раз отличился он в сражениях супротив половецких орд. В
Ознакомительная версия. Доступно 23 из 116 стр.