Николь Галланд - Трон императора: История Четвертого крестового похода

Но ликование мгновенно переросло в крик ужаса, ибо не успел храбрец опомниться, как полдюжины греческих солдат изрубили его на куски. Он, наверное, не успел даже перевести дух, прежде чем был четвертован, и части его тела бесцеремонно сбросили с башни на камни. Теперь настала очередь греков ликовать. Многим из них было прекрасно видно происходящее. Латиняне кричали не так громогласно — их численность не превышала двадцати тысяч, а у греков насчитывалось несколько сотен тысяч воинов.

Мурзуфл тоже смотрел, выбрав удобное место для обзора на вершине холма, с которого он наблюдал за бесславной для крестоносцев попыткой взять город три дня назад. Через минуту сквозь шум битвы послышалось слабое эхо барабанного боя и труб, которые, но его приказу, возвещали о новой неудаче противника.

Но пока все это происходило, один рыцарь в полных доспехах (которые простым воинам не полагались) забрался по лестнице, прибитой гвоздями к мачте. Несмотря на громоздкую экипировку, ему тоже удалось достичь вершины мачты, и, когда корабль вновь наклонился в сторону суши, он дерзко повторил действия венецианца — высадился на стену, еле дыша, зато при оружии и в доспехах. Варяжские гвардейцы, только что разделавшиеся с первым храбрецом, тотчас подняли свое оружие на рыцаря, но их ждал неприятный сюрприз — это самое оружие оказалось не таким эффективным. Рыцарь убил одного, сделав выпад мечом, а остальные варяги, засомневавшись, начали переглядываться.

Когда рыцарь совершал свой прыжок на башню, моряки забросили с полубака абордажные крюки и закрепили осадные мостки. И вот уже несколько воинов, грохоча доспехами, преодолели узкую расщелину между кораблем и башней и оказались на башне. Примерно с десяток рыцарей успели совершить эту опасную переправу, прежде чем корабль дал обратный крен и мостки оторвались от городской стены. Два рыцаря, находившиеся на мостках в этот момент, рухнули на камни и разбились насмерть.

Я смотрел на эту картину, завороженный ужасом, а Грегор убедился, что пришла его минута, и поспешил отдать приказ начать движение к воротам Петриона. Я оторвал взгляд от боя на мечах, происходившего в сотне футах над побережьем, и оглядел палубу. Грегора не было в толпе рыцарей, но и так было ясно, чем он занят: скорее всего, отбирал людей, которые высадятся на сушу вместе с ним. Часть воинов двинулась к левому борту, у кормы, возле меня. Мы развернулись так, чтобы левый борт действительно оказался левым бортом: с палубы подтянули широкие сходни и приготовили для спуска, чтобы рыцари и оруженосцы бегом высадились по ним на камни.

Грегор выбрал небольшие ворота, заложенные кирпичом, возле того района, что был сожжен венецианцами прошлым летом. Башни здесь надстроили деревянным частоколом, выровняв с остальной стеной, но эти же самые башни серьезно пострадали во время прошлого натиска. И охрана здесь оказалась не такая многочисленная, потому что среди обломков было трудно передвигаться. Так что и сопротивление не должно было быть упорным, когда начнут делать подкоп.

Помимо десятка рыцарей и шестидесяти простых воинов на берег высадилось несколько дюжин слуг, тащивших дополнительные мечи, секиры, камни и широкие доски, обтянутые с одной стороны вымоченными в уксусе шкурами (судя по зловонию). Я без труда присоединился к ним; перемахнув через перила, спустился по щербатым сходням и оказался по щиколотку в воде в нескольких ярдах от ворот.

Сами ворота представляли собой тяжелую деревянную конструкцию шириной в шесть шагов и высотой в два человеческих роста, даже больше. Не успел я и глазом моргнуть, как ворота были полностью разбиты мечами, топорами, острогами и секирами.

Но за деревянными воротами выросла каменная стена, сложенная несколькими неделями ранее. Ее соорудили из таких же камней, что и городскую стену, только размером поменьше, и в первую минуту ее можно было принять за продолжение городской стены. Грегор махнул рукой слугам, и те подняли над головами обтянутые шкурами доски, образовав нечто вроде щита из сложенных внахлест деталей. Двигались слуги синхронно — значит, репетировали заранее. Этот щит превратился в крышу над головами воинов, которые тут же начали разламывать стену.

Затем, как утром, последовал еще один короткий период ожидания, наводящий одновременно и ужас, и скуку. Быстро сквозь камень не пробьешься, а подкоп под стеной было вырыть невозможно, так как стена стояла на сплошной скале. В нашем распоряжении было всего несколько ярдов каменистого берега — мокрого, скользкого, покрытого илом. Не оставалось другого выхода, кроме как долбить стену под прикрытием самодельной крыши. Спрятавшись под нее, я наконец понял, что доски были обиты железом — от этого они стали очень тяжелыми, зато отражали огненные стрелы, сыпавшиеся на нас с башен.

Пока пехота ломала стену острогами и секирами, рыцари (и свободные пехотинцы, так как все не помещались перед воротами) следили, не будет ли натиска с других сторон, особенно с той, где латиняне уже взяли башню. Я тоже поглядывал в ту сторону, пока на стене шел бой на мечах. Но мне нельзя было отвлекаться, поэтому пришлось повернуться к башне спиной и вновь сосредоточиться на Грегоре.

Солнце светило слева, но по мере того, как оно перемещалось по небу, нас медленно укрывала тень от стены — стало прохладнее, зато глаза не так резало от яркого света. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем один из пехотинцев наконец пробился сквозь стену. Прозвучал радостный клич, и десяток людей, крушивших камни рядом, сгрудились, чтобы посмотреть в отверстие. Грегор в это время стоял спиной к работавшим, защищенный от камней и стрел всего лишь собственным щитом, который он держал над головой. Он вел переговоры с кораблем, пытавшимся удержаться на волнах у берега. Бонифаций отвечал ему с палубы. Ветер, по-прежнему северный, доносил до нас его слова, но мешал Грегору — в результате маркиз в основном кричал зятю, что ничего не слышит.

Когда у стены прозвучали торжествующие крики, Грегор прервал бессмысленный разговор и оглянулся. Сразу поняв, в чем дело, он кинулся к стене и начал грубо расталкивать пехотинцев в стороны. Я инстинктивно шагнул к нему, пытаясь защитить.

Бонифаций, указывая на меня, удивленно вскинул брови и что-то прокричал насчет идиотизма. Я был занят только Грегором, а он, оказавшись у стены, отпихнул последнего воина, опустился на колени и глянул в щель. Внезапно все кругом стихло, даже по камню никто не стучал. Но полной тишиной это назвать было нельзя. Щель находилась на уровне колен. Все, кто успел в нее заглянуть, были очень серьезны.

Я схватил за локоть одного из отодвинутых в сторону оруженосцев.