Николь Галланд - Трон императора: История Четвертого крестового похода

— Они примут ребенка, а тебя прогонят, — возразил я. — Мы скажем, что вы поженились.

— Я не допущу этого, — заявил Конрад.

— Хотите вернуться вместе с нами в Германию и обличить ее перед семейством?

— В свое время я вернусь в Германию, — предостерег он, — и скажу правду.

— И вы так с ней поступите?

— Разумеется, поступлю, если она посмеется таким образом над священным таинством.

Джамиля, обычно более практичная, чем я, попыталась подойти к проблеме с другой стороны, более редкой:

— Ваше преосвященство, а сейчас еще не слишком поздно поженить их?

Конрад брезгливо поморщился и объявил:

— Нельзя же заключить брак с трупом.

Услышав эти слова, Лилиана вновь зарыдала.

— Вы нам чрезвычайно помогли, ваше преосвященство, благодарю вас, — сказал я. — И все-таки чем мы обязаны удовольствию лицезреть вас лично? Мы ведь только просили документ.

— Я пришел предложить утешение… — начал Конрад, но его прервал громкий смех Джамили, которая смеялась редко и всегда без насмешки, так что сейчас произвела впечатление.

Даже Грегор поднял взгляд и удивленно взглянул на епископа.

— …и рассказать о том, что вам необходимо знать, — продолжил Конрад. — Но начну с другого: если вы хотите ей помочь, я согласен, что вам следует попросить Бонифация поддержать ее сторону.

— Тогда, пожалуйста, молю вас, — вмешалась Джамиля, — сделайте доброе дело и поговорите с Бонифацием сами. По очевидным причинам, все мы не годимся на роль заступника.

Наступила пауза, а потом Конрад сказал:

— Из меня тоже плохой заступник.

— Почему?

— Он… требует от священнослужителей сделать то, чего нам совсем не хочется.

— А именно? — поинтересовался Грегор.

Конрад покачал головой.

— Этому не бывать. Но пока все не разрешится, я не могу обращаться к нему с просьбой. — Он оглядел нас по очереди. — Лучший выбор — иудейка.

— Нет, — решительно заявил я, по-прежнему обнимая Лилиану, — у нее здесь другие обязательства, а он попытается увезти ее в Святую землю.

— Но никто туда не собирается, — сказал Конрад.

От потрясения все онемели.

— Что-что? — первым нарушил молчание Грегор.

— Именно это я и должен был сказать. Уже шел к вам, когда меня настигла весть об Отто. Я как раз возвращался после совета с баронами. — Епископ повернулся ко мне. — Удивительно, как тебя там не было. Именно на таких мероприятиях Дандоло любит слушать твою игру.

— Он приглашал меня, — сказал я, вспомнив мальчишку, стучавшего в дверь, — но мне было не до него.

— Это был военный совет, — сказал Конрад. — Там уже не решалось, будем ли мы сражаться, а обсуждались конкретные вопросы — когда и как.

С минуту мы все переваривали услышанное. На этот раз без особого удивления.

— И каков наш теперешний боевой клич? — устало спросил Грегор. — Договор с Алексеем лопнул после его смерти, поэтому мы не можем заявлять, что у нас есть право получить что-то от города.

— Мурзуфл убил Алексея, а Алексей был нашим союзником. Вот и весь предлог. — Конрад поморщился. — А настоящая причина в том, что у нас нет денег, и единственный способ раздобыть их — завладеть городом.

— И это… — казалось, Грегор от усталости едва шевелит языком, — это приемлемо для баронов? Достаточный предлог, чтобы армия пилигримов пошла войной на христиан? При условии, что мы пришли сюда только потому, что хотели помочь этим самым христианам?

Конрад снова поморщился.

— Да, это проблема, — признал он. — Пилигримы будут сражаться, правда с огромным недовольством. И с каждым днем их недовольство растет, ибо если предположить, что мы возьмем город, то армия останется здесь. Целиком. По меньшей мере, на год.

Грегор удивил меня, разразившись бранью, громкой и яростной, какой я не слышал из его уст уже много недель. Он даже приосанился.

— А какой нашли предлог, чтобы потребовать это от нас? — спросил он, истощив весь свой запас ругательств.

— Бароны уже все решили, — сказал Конрад. — Как только город будет взят, за ним понадобится установить контроль. Нужна целая армия, не меньше, иначе он вновь будет для нас потерян. Поэтому сегодня был подписан договор между баронами и Дандоло.

— Дандоло… — проворчал Грегор.

— Легко винить Дандоло, но он меньше всех стремится к этому, — сказал Конрад. — Должен признать, что если не считать осады Задара, то он ведет себя гораздо честнее по отношению к Папе, чем большинство предводителей пилигримов. Итак, в договоре отмечается, что армия останется здесь и будет наблюдать за переходом города в руки пилигримов.

— В чьи именно руки, хотелось бы знать, — подал голос я.

— Они все взяли на себя обязательства по этому пункту, — ответил Конрад. — Предполагая, что мы одержим победу, новым императором должен стать один из наших, поскольку среди местных не осталось ни одного приемлемого кандидата.

— Бонифаций Монферрат, — произнес Грегор, как человек, только сейчас догадавшийся, что его провели.

— Нет-нет, — поспешил успокоить нас Конрад. — Это решат выборы.

— Выберут Бонифация, — сказал Грегор.

— Возможно, и нет, — настаивал Конрад. — Имею честь быть одним из голосующих. Всего нас двенадцать — шесть пилигримов, шесть венецианцев. От пилигримов в выборах будут участвовать одни только священнослужители, для большей объективности.

Я расхохотался.

— Вы приятель Бонифация, какая же тут объективность?

— У Бонифация нет соперников, поэтому об объективности можно не беспокоиться, — высказалась Джамиля.

— Мерзкое отродье, — пробормотал я. — Император Бонифаций. Интересно, как долго он…

— Ты чересчур циничен, — сказала Джамиля. — Я уверена, что, вплоть до самой смерти Алексея, Бонифаций был вполне удовлетворен своей ролью кукловода при императоре-марионетке.

— Мессиру Бонифацию придется выдержать серьезное соперничество, — сообщил нам Конрад.

— Разумеется, — сказал я. — Он выступит против всеобщего любимца, слепого старца.

— Нет, Дандоло ясно дал понять, что не стремится на трон, так что его кандидатуру даже не рассматривали. По сегодняшнему совету, однако, можно сделать вывод, что большой поддержкой пользуется Балдуин Фландрский.

Это удивило всех нас.

— Да ведь он даже младше меня, — сказал я.

— Так ты что, хочешь выдвинуть свою кандидатуру? — сухо осведомилась Джамиля.

— Тогда тебе понадобится Джамиля в качестве канцлера, — пробормотала мне на ухо Лилиана, сделав смелую попытку присоединиться к разговору.