История Швеции с древнейших времен до Первой мировой войны - Ингвар Андерссон

Ознакомительная версия. Доступно 23 из 114 стр. придет, то он – тот, кем его назвали, он больше не способен к клятве и не годится в свидетели ни по делу мужчины, ни по делу женщины. Если же, наоборот, придет тот, кто услышал, а тот, кто сказал слово, не придет, то он три раза крикнет: „Злодей!“ – и сделает отметку на земле. Тогда тот, кто сказал, – хуже его, так как он не осмеливается отстоять то, что сказал. Теперь оба должны драться всем оружием. Если упадет тот, кто сказал слово, – оскорбление словом хуже всего. Язык – первый убийца. Он будет лежать в плохой земле».

Магическое значение слова, всепобеждающая сила «чести», личная физическая сила как решающий фактор в единоборстве – все это ярко рисует общество, в котором драматические конфликты, подобные описанному, были обыденными явлениями. Но существовали также и правила для искупления убийства, как свидетельствуют уже эти постановления. А одна из замечательных рунических надписей в Эстерйётланде на камне Оклунда свидетельствует о том, что лица, которым угрожала кровавая месть на почве родовой вражды, могли обращаться к защите языческих святилищ. Эта руническая надпись вырезана на горе, очевидно, вблизи древней священной рощи, и ее толкуют следующим образом: некто по имени Гуннар бежал от преследования родственников человека, которого он убил; ему удалось скрыться в священной роще Ви, и под ее защитой (здесь можно вспомнить об описании Адамом Бременским «божественности» упсальской рощи) он добился примирения, скрепленного жрецом этой священной рощи, Ви-Финном.

Месть – ответ и быстрый, и эффективный – проводилась в жизнь отдельным лицом при помощи рода, но и здесь уже с раннего времени было возможно регулирующее влияние общества, создавшего специальные нормы права. Применение этих норм было делом тинга, то есть собрания вооруженных свободных людей; по мере надобности создавались и новые правила для «ланда» (области) под руководством лагмана.

Даже меньшие территориальные единицы, так называемые сотни – херады, или хундары, – которые, может быть, получили свою организационную форму именно около этого периода, имели свои тинги. Об этих собраниях рассказывается и в легенде об Ансгаре и в хронике Адама Бременского.

Классическое изображение подобных собраний и их лагманов дал уже известный нам исландский скальд Снурре Стурлусон в своей новелле о лагмане Торгни, который от имени всего народа вел процесс против короля свеев Улофа Шетконунга. Но, как показали исследования, на самом деле эта новелла изображает Исландию в эпоху Снурре. Все, что мы действительно знаем о тинге, известно нам на основании предписаний областных законов, которые были записаны позже. Но даже в этих материалах и записанных нормах права, относящихся в основном уже к христианской эпохе, мы еще встречаем формулы присяги, которые прямо напоминают языческие нравы, например: «Так истинно да будут боги милостивы ко мне, как я говорю истинно».

О жизни знатных людей и крестьянства в это древнее время мы можем получить лишь неполное представление, так как наши материалы ненадежны и часто получены, так сказать, из вторых рук. Походы викингов дают лишь внешнюю сторону событий, а богатые торговые центры, предшественники позднейших городов, – места, как Бирка и Сигтуна, – пришли в запустение либо совершенно исчезли с лица земли и были обнаружены только в результате раскопок археологов XIX в.

Каждое поселение той эпохи жило своей особой жизнью, и настоящую связь между этими поселениями и отдельными областями создавали только торговые и военные походы викингов и купцов, общая военная организация и уже упоминавшийся нами праздник жертвоприношения в Упсале, повторявшийся каждые девять лет. Да и этот праздник с распространением христианства прекратил свое существование. Тем не менее некоторые описания шведской жизни, современные переломной эпохе XI в., сохранились. На первом месте среди них стоит рассказ Адама Бременского, опиравшегося главным образом на свидетельство Свена Эстридсена. Его рассказ об упсальском храме мы уже приводили. Вот что пишет Адам Бременский о шведах:

«Швеция – очень плодородная страна. Шведская земля обильная хлебом и медом – и в отношении скотоводства превосходит все прочие страны в мире… Все, что относится к пустому тщеславию – пышность, золото, серебро, великолепные лошади, бобровые и куньи меха, – то, что мы обожаем до безумия, для них ровно ничего не значит. Только в вопросе о женщинах они не знают меры: каждый швед, смотря но своему состоянию, имеет двух или трех жен или больше. Богатые и вожди обладают несчетным числом жен. Хотя все гиперборейцы отличаются гостеприимством, особо следует отметить гостеприимство шведов. Ибо для них отказать страннику в приеме – самый большой позор; они даже усиленно соревнуются между собой в том, кто из них более достоин принять у себя гостей… Подобные хорошие обычаи наблюдаются у них».

Адам дает своеобразное описание диких и пустынных скандинавских земель со слов Свена Эстридсена:

«Король данов рассказал, что там жил народ, который часто спускался с гор в долину. Они были невзрачны на вид, но своей силой и ловкостью были очень опасны для шведов. Неизвестно, откуда эти люди приходили, – говорит Свен Эстридсен, – они появлялись совершенно внезапно, иногда каждый год, а иногда раз в три года. Если им не оказывали сопротивления, они опустошали и грабили страну, а затем уходили обратно».

Пограничные земли, которые простираются еще дальше на север, к Лапландии, и большие области Норланда, которые теперь принадлежат к числу богатейших и важнейших областей Швеции, в ту пору еще не были шведскими землями.

Мы имеем и другое свидетельство о тогдашней Швеции, принадлежащее современнику событий начала XI в. Это придворный скальд и дипломат Улава Святого – Сигват. Он дал в поэтической форме знаменитое описание своего путешествия по шведской земле с политическим поручением.

Церковной организации пришлось вступить в непосредственную борьбу со старым мировоззрением. Родовая солидарность, проявлявшаяся в родовом праве, относилась не только к защите чести, но и к защите собственности, а церковь учила, что одно из лучших средств для того, чтобы спастись, – дарить и завещать свое имущество церкви. Церковь

Ознакомительная версия. Доступно 23 из 114 стр.