Адольф Мютцельбург - Властелин мира

— Именно это и усиливает мои подозрения! — вскричала госпожа Моррель. — Я не получила ни одной весточки ни от Жюли, ни от Эмманюеля. А ведь я послала им три письма!

— И, конечно же, поручили заботу об этой корреспонденции господину де Ратуру?

— Разумеется, — ответила Валентина. — Ратур уверяет, что отослал мои письма и получил ответ лишь от Эмманюеля. Зять якобы не может приехать из-за болезни Жюли. Но самого письма Ратур мне не показывал.

— Все это крайне подозрительно, — задумчиво произнес дон Лотарио. — Впрочем, я склонен думать, что вам не составило бы особого труда отослать письмо в Париж без ведома Ратура.

— Напрасно вы так думаете! — возразила Валентина. — Он с меня глаз не спускает, будто я — его узница. Не разрешает мне выходить одной, все мне приносит, не пускает никого ко мне, — словом, для меня его покровительство равносильно плену. Сейчас единственное время, когда я могла рассчитывать на беседу с вами с глазу на глаз, да и то лишь потому, что в этот час Ратур обычно посещает мадемуазель Терезу и графа. Даже если я и скажу ему, что вы были здесь, в вашем приходе он усмотрит только формальный визит вежливости, и ничего более.

— Значит, Ратур часто бывает у графа? — поинтересовался дон Лотарио.

— С некоторых пор — два раза в день, — уточнила Валентина. — Боюсь, с минуты на минуту он вернется. Так что, дон Лотарио, умоляю вас, напишите моему зятю — вот его адрес, — обрисуйте мое положение и попросите как можно быстрее ответить мне, но только на ваш адрес. Скажите ему, чтобы первым делом он попытался выяснить, действительно ли Макса нет в живых. Я не могу в это поверить. Напишите и аббату Лагиде или прямо вашему лорду Хоупу — уверена, это граф Монте-Кристо, — и сообщите о судьбе моего мужа. Если граф в силах помочь, он непременно поможет.

— Сегодня же исполню ваше желание! — заверил Валентину молодой испанец. — А вы будьте начеку. Я тоже не доверяю Ратуру. И для этого у меня есть свои причины.

— Какие же, скажите мне? — вскричала госпожа Моррель. — Я хочу знать, что он собой представляет.

— Пока я еще не имею права говорить, — ответил дон Лотарио. — Так что не настаивайте. А теперь прощайте!

С этими словами молодой человек покинул квартиру госпожи Моррель. Внизу он столкнулся с Ратуром, который удивленно уставился на него.

— Я намеревался нанести визит госпоже Моррель, — сказал дон Лотарио, заставляя себя улыбнуться. — Но она сказалась больной. Прошу вас засвидетельствовать ей мое почтение.

— Охотно, — ответил Ратур. — Надеюсь, она примет вас в другой раз.

— Вы получили мою записку, господин де Ратур?

— Получил и сердечно вас благодарю! — воскликнул француз. — Я не сомневался, что имею дело с достойным человеком!

Эдмон Дантес и Гайде сидели рядом в кабинете Эдмона. Молодая женщина держала на руках ребенка, которому было, наверное, чуть больше года. В прелестном личике малютки серьезность и строгость отца гармонично сочетались с очарованием матери.

— Гайде, — сказал Дантес своей красавице жене, — я решил покинуть Калифорнию и вернуться в Европу.

— Давай уедем отсюда, Эдмон. Я давно знала, что тебе не захочется остаться здесь навсегда, — ответила Гайде.

— Дело не в этом, — продолжал Монте-Кристо. — Когда я добирался сюда, когда отыскивал этот укромный уголок земли, я жаждал одиночества, жаждал уединения. Борьба с несправедливостью, которую я вел, осуществление моих замыслов потребовали от меня напряжения всех сил. Я достиг своей цели, добился даже большего, чем ожидал, и тогда мне захотелось побыть наедине с самим собой, оглянуться на прошлое и обдумать планы на будущее. Я не предполагал, что случай сделает меня владельцем таких богатств, каких у меня никогда прежде не было. Эти сокровища изменили мои планы — у меня появилась возможность расширить и пересмотреть их. Теперь в моих руках сосредоточены богатства, каких не имеет, наверное, ни один человек на земле. Здесь, в Калифорнии, я основал колонию, которая будет расти и расцветать даже в мое отсутствие. Никаких дополнительных богатств мне больше не нужно, и я могу покинуть гору Желаний. В Европе обо мне, пожалуй, забыли, и я могу вновь появиться там, не опасаясь, что буду сразу же узнан.

— Так ты опять намерен окунуться в водоворот светской жизни, Эдмон? — спросила Гайде.

— С каким страхом ты это спросила, дорогая! Разве ты против?

— О нет, Эдмон, нет! Но в Париже, помню, ты редко бывал со мной.

— Так вот в чем причина! Ты боишься, что сутолока и хаос, царящие в Европе, отнимут у тебя мужа, — улыбаясь, прервал ее Дантес. — Не бойся! Я не собираюсь возвращаться в Париж, по крайней мере надолго. Я буду все время с тобой. Но там, по ту сторону океана, произошло немало такого, что вынуждает меня находиться поближе к тем, чьи судьбы не безразличны мне.

— Эдмон, я давно уже собираюсь спросить тебя: как ты находишь Вильфора? Ведь ты надеялся, что здесь к нему вернется рассудок, — перебила мужа Гайде.

— Увы, мои надежды не оправдались, — ответил Монте-Кристо. — Может быть, для него даже лучше, что он не в состоянии оглянуться на свое прошлое, которое так ужасно. Я рассчитываю лишь на одно, последнее средство — на то мгновение, когда он вновь увидит Валентину. Это его дочь, и он уверен, что ее тоже нет в живых. Он всегда любил ее. Пожалуй, даже хорошо, если рассудок вернется к нему не раньше, чем он увидит свою Валентину, — осознав, что она жива, несчастный найдет в этом утешение.

— Боже, какая страшная судьба! — воскликнула Гайде. — Знать, что твои родные отравлены твоей женой, испытать невыносимые нравственные муки неизбежного выбора между долгом, предписывающим тебе предъявить ей обвинение, и любовью к ней, затем в один и тот же день обнаружить, что эта женщина покончила с собой, отравив и твоего сына, и что злополучный убийца Бенедетто тоже твой собственный сын! Это ужасно!

— Не напоминай мне об этом, Гайде, прошу тебя! — скорбно сказал Дантес. — Вопреки моему желанию месть моя зашла слишком далеко. Я намеревался лишить Вильфора только его блестящего положения, я хотел, чтобы он вместе с Валентиной и своим законным сыном обосновался вдали от Парижа и зажил тихой, неприметной жизнью. Я не мог даже предположить, что все сложится именно так. Но Бог поможет мне поправить дело и искупить зло, какое я причинил Вильфору, добром, которое я сделаю для других.

— Даже когда ты покинул Европу, злой рок продолжал преследовать участников этой трагедии. Помнишь, аббат писал тебе, что баронесса Данглар погибла от руки того самого Бенедетто?