Все цвета Африки. История, политика и жизнь континента - Семён Геннадьевич Павлюк

– Да это же наши вышиванки! – вырывается у моего украинского спутника Вячеслава, когда мы подходим к лавке, продающей традиционную женскую одежду. На длинных, до пят, белых рубахах действительно вышит узор, напоминающей украинский.

– Надо домой привезти. Как думаешь, лучше сейчас купить или уже в Аддис-Абебе?

– В Аддис-Абебе узоры будут немного другие. Здесь тиграйские, а там будут амхарские.

– А разница заметна?

– Мы с тобой вряд ли отличим. С другой стороны, житель Эфиопии тоже вряд ли увидит разницу между вышиванкой и косовороткой.

Народы амхара и тиграи[58] делят территорию Эфиопского нагорья, откуда пошла история эфиопского государства. Тиграи населяют современный север страны, а также соседнюю Эритрею: здесь располагалось Аксумское царство, эфиопский аналог Киевской Руси. С его угасанием в IX веке центр тяжести государственности переместился южнее, в нынешний ареал проживания народа амхара.

С XIII века Абиссинией правила Соломонова династия, якобы ведущая свой род от брака библейского царя Соломона и царицы Савской (см. ч. 2.4), а значит, наследующая императорам Аксума. Первый император этой династии Йэкуно Амлак происходил из региона под названием Амхара. Со временем топоним преобразился в социальный термин: амхара стали называть военное сословие в эфиопском феодальном государстве. И лишь к XIX веку амхара превратился в этноним, означающий народ, проживающий в центральной части Эфиопского нагорья. Примерно тогда же появился этноним «тиграи». Разумеется, это не мешает очень похожим народам спорить, кто больше способствовал формированию эфиопской нации многие столетия назад.

Традиционная женская тиграйская одежда. Мекеле, Эфиопия

Стороннему наблюдателю амхара и тиграи легко перепутать: оба народа говорят на очень близких друг к другу семитских языках; оба придерживаются эфиопского православия (см. ч. 2.4); оба используют алфавит геэз на основе древнеэфиопского языка; оба – земледельцы нагорья, которые выращивают засухоустойчивый злак тэф и варят, возможно, самое древнее на планете пиво. Даже флаги у современных эфиопских регионов Тыграй и Амхара похожи: красно-желтое полотнище с желтой звездой, различия лишь в дизайне. Схожи и элементы культуры: амхарский танец эскиста очень напоминает тиграйский шим-шим (в обоих случаях ключевой элемент – движение плечами); одежда и кухня тоже практически идентичны.

Увы, вражда между братскими народами может быть непримиримой. Народный фронт освобождения Тыграй (НФОТ) играл ключевую роль в гражданской войне 1974–1991 годов против марксистского режима (см. ч. 4.2), который делал ставку не только на централизованную экономику, но и на амхаризацию регионального чиновничьего аппарата и главенствующую роль амхарского языка. Вооруженным частям НФОТ помогали повстанческие формирования других народов страны, также считавших себя пострадавшим от диктата амхара: оромо, афар, сомали.

После победы повстанцев президентом Эфиопии стал лидер НФОТ и представитель народа тиграи Мелес Зенауи. Ему досталась страна, раздираемая межэтническими противоречиями, причем у каждого этноса (даже амхара) был собственный Национальный фронт освобождения, проверенная в боях повстанческая армия. Чтобы сохранить страну как единое целое, в 1994 году была принята новая Конституция страны, объявившая Эфиопию федеративной республикой, причем на принципах этнического федерализма.

Страна полностью поменяла административную сетку: теперь Эфиопия делилась на девять регионов с очень прихотливыми границами. Каждый регион носил название одного из ключевых народов страны и совпадал с ареалом его расселения: Амхара, Тыграй, Сомали, Оромия, Афар, Харари. Некоторые регионы представляли собой собрание родственных между собой групп малочисленных народов: например, Регион наций, национальностей и народов Юга. По сути, это было повторение знакомого по СССР эксперимента: у каждого региона собственная этническая власть, приоритетные возможности развивать родные язык и культуру и главное – возможность выхода из состава Эфиопии.

Опыт СССР наглядно показал недостатки подобной системы: она работает, пока экономика на подъеме, а центральная власть незыблема, но при кризисе административные границы, проведенные по этническим ареалам, в одночасье могут стать линиями разлома. И «член семьи», вчера, казалось бы, счастливый, вдруг начнет рассуждать про неоколониальные тенденции федерального центра и требовать сецессии.

В США принято говорить о «плавильном котле» (melting pot): иммигранты из разных стран мира как бы переплавляются в новую нацию – американцев[59]. Это, с одной стороны, позволяет мигрантам быстрее почувствовать себя «своими» (в США не бывает разделения на представителей титульной нации и «понаехавших», все вокруг – мигранты[60]), а с другой, в зародыше подавляет этнические конфликты. Этнический федерализм – это плавильный котел наоборот: народы намеренно разделяют, чтобы не допустить их столкновения, ведь получившаяся взрывоопасная смесь может повредить стабильности нации.

Пока у власти был Мелес Зенауи (1991–2012)[61], этакий эфиопский Броз Тито, этнический федерализм страны было принято хвалить, на этот счет даже издавались книги. Но, как часто бывает, система работает, пока жив ее создатель. В 2018 году к власти пришел премьер Абий Ахмед Али, наполовину оромо, наполовину амхара, который решил сделать Эфиопию не только снова великой, но и централизованной. Чтобы усилить власть федерального центра, Абий Ахмед Али принялся ограничивать возможности региональных властей, что быстро привело к конфликту с руководителями НФОТ, которые привыкли чувствовать себя ключевыми игроками в политической жизни страны и уж точно полноценными хозяевами в собственном регионе.

В итоге в ноябре 2020 года в регионе Тыграй началась новая гражданская война между правительством и НФОТ. Столкновения в конце концов охватили почти все регионы страны, но эпицентр боевых действий пришелся на регионы Тыграй и Амхара. Наступления правительственных войск сменялись контрнаступлениями тиграи, захват Аксума федералами – «маршем на столицу» силами НФОТ. Мекеле и ряд других городов подверглись бомбардировке. С обеих сторон зафиксированы военные преступления, обе стороны обвиняют друг друга в геноциде. В конфликт на стороне федералов вмешалась и армия соседней Эритреи (долгое время, впрочем, отрицавшая собственное присутствие на территории Эфиопии). Около миллиона беженцев наводнили Судан, что вызвало кризис в небогатой стране, где хватало своих проблем.

Потери обеих сторон – еще один предмет взаимных споров, как это часто бывает на войне. И правительство, и НФОТ минимизируют собственные военные потери, при этом обвиняя соперника в массовых убийствах гражданского населения. По оценкам европейских исследователей, общие гражданские потери находятся в диапазоне 162–378 тысяч человек. В ноябре 2022 года стороны подписали перемирие, однако на начало 2025 года эритрейская армия остается в регионе Тыграй, а в новостях периодически проскакивают сюжеты об очередных боестолкновениях.

Свежий печальный опыт Эфиопии показывает: тактика «плавильного котла наоборот», когда каждому этносу предписано сидеть в своем регионе, может отсрочить этнический конфликт, но не решает проблему, а загоняет ее