Близкие дороги океана - Леонид Викторович Почивалов
И над пустынными просторами океана раздался долгий прощальный гудок корабля. Произвести его в этот раз поручили Нине Георгиевне Виноградовой, участнице первого рейса судна и руководителю последней научной станции в тридцатилетней истории «Витязя».
Зашел в лабораторию к бентосникам. Пинцетами извлекали из противней «зверей». С уважением положили в банку нечто скользкое, длинное, зеленое — морской огурец. По пробиркам раскладывали какие-то комочки, звездочки, ракушки, палочки.
— Знаете, как это называется? — с загадочной улыбкой спросила меня Марина Соколова. — Очень просто! Попробуйте запомнить: стронгелоцентротус дробохиэзис. Если запомните, считайте, что сделали первый шаг к освоению нашей науки.
И показала мне всего-навсего обыкновенного морского ежа.
В стороне от биологического улова лежат посторонние предметы, которые зацепил трал на глубине в пять тысяч метров. Их называют антропогенными. Это кусочки шлака. Они тоже уникальны. Пролежали на дне больше века — ведь сбрасывали их в воду первые пароходы, которые отправлялись из Европы в Америку. И еще один неожиданный предмет оказался здесь — зеленая бутылка старомодной формы. Лет сто назад кто-то ее швырнул за борт. Мы извлекли бутылку из вечности.
* * *Океан залит солнцем и сед от белой пены. С мостика сообщили, что ветер превышает восемь баллов. Шторм приличный. Получили новую синоптическую карту. Она не радует. Центр циклона подошел к самой Англии и теперь пересек нам курс. Сейчас мы с ним и встречаемся. Ветер срывает с гребней волн пену, несет ее белым туманом над водой. Временами судно ложится на борт довольно рискованно — до тридцати градусов. При таком крене легко может вытряхнуть тебя из койки.
«Судовому врачу срочно подойти к кают-компании! Повторяю...»
Голос по судовому радио полон тревоги. Что случилось? Цепляясь за перила, я выбираюсь из своей каюты. Трое матросов несут по коридору человека с седой головой. Это Андрияшев. Через полчаса врач произносит диагноз: перелом трех ребер. Спускался по трапу, судно внезапно круто легло на борт, сбило с ног, швырнуло вниз по трапу.
Вот что значит исследовательская работа в море! Не так уж редки в рейсах научных судов подобные ЧП. И заранее не постелишь соломку. Ведь это — море!
* * *Идем по Ла-Маншу. Ход максимальный. Торопимся скорее доставить на берег Андрияшева. С левого борта проступают высокие белые берега Англии. В Лондон нас не пускают. Разрешили заход в Дувр.
На пустынном причале, к которому швартуется «Витязь», поблескивает на солнце белой эмалью кузова машина скорой помощи.
ПОСЛЕДНИЕ ДНИ,
ПОСЛЕДНИЕ МИЛИ
У берега Темзы к бревенчатым причалам пришвартованы старинные заслуженные суда. Щетинится острыми мачтами и острым бушпритом «Дискавери», покачивается на волне неуклюжий колесный речной пароход «Олд Каледониа» и столь же старенький морской «пассажир» «Веллингтон». Около мрачной по виду крепости Тауэр, недалеко от знаменитого башенного тауэрского моста вдруг видишь стальную серую громадину крейсера «Белфаст», героя времен второй мировой войны, а недалеко от морского музея уже издали узнаешь гордые очертания знаменитого чайного клиппера «Катти Сарк», самого быстроходного парусного судна прошлых времен.
Умеют англичане ценить и беречь реликвии прошлого, беречь то, что может составить национальную гордость, что может служить добрым примером для воспитания подрастающих поколений.
«Дискавери» у причала на Темзе
Шевельнулась в душе обида. Наш «Витязь» заслужил не меньшую славу, чем все эти стоящие на Темзе корабли-реликвии. Все права имеет «Витязь» на почетный причал, на продолжение существования уже в роли особо ценного экспоната истории отечественной науки. Не один год группа энтузиастов ведет нелегкую борьбу за то, чтобы сохранить жизнь «Витязю» и после его ухода с морских трасс. Сколько писем и страстных призывов пришлось отправлять, сколько разных начальников убеждать в элементарном: не имеем права относиться равнодушно к лучшему в своей собственной истории. А ведь были суждения: зачем сохранять «Витязь», кого может вдохновить старая ржавая посудина? Пустяковая мальчишеская романтика! Пустить ее на слом, и дело с концом. Вот так отправили «на гвозди» в свое время легендарный «Ермак», прославленный «Красин» и «Малыгин»... И обокрали свою память о прошлом. Идет «Витязь» к последнему своему причалу, а где будет этот причал, никто не знает. Обо всем этом часто толкуют витязяне.
Всем хочется верить: будет наш «Витязь» спасен. И займет свой почетный причал. Не пойдет на «гвозди», как его собратья.
* * *Группу ученых-витязян во главе с Андреем Аркадьевичем Аксеновым пригласил в гости Британский музей. Слава музея мировая. Расценили это приглашение как знак внимания к «Витязю» и к советской океанологии. К группе присоединился и я.
На тихой лондонской улице вошли в светлое, по-старинному нарядное здание музея и сразу же оказались окруженными вниманием и заботой. Встречал нас вместе с другими сотрудниками музея высокий худощавый человек в элегантном бежевом костюме, произнес короткую, явно торжественную речь по случаю нашего визита. Это был доктор Р. Н. Хэдли, директор музея, известный ученый. Естественно, в ответ произнес речь и Андрей Аркадьевич, тоже с приличествующей моменту и обстановке старомодной церемонностью — это удается нашему неизменно импозантному начальнику великолепно. Вручили директору комплект научных книг, которые передавали витязяне в дар Британскому музею. Потом участники встречи передали доктору Хэдли и книги, авторами которых были они сами. Вручил свою книгу и я — о путешествии на «Витязе» по просторам Тихого океана. В этой книге целая глава посвящена подвигу капитана Скотта. И еще зачитал я вслух текст радиограммы, полученной от Димы Шпаро. «Бороться и искать, найти и не сдаваться...» Когда