Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева

И не нужны мне ни деньги ее сына, ни он сам.

Мы с Даней справимся и без этой семейки.

— Мы поехали, — говорю я, когда вижу выбегающего из раздевалки сына.

— Где у тебя машина? — спрашивает Ардовский.

— У нас нет машины, — отвечает вместо меня подошедший Даня. — Мы на автобусе ездим.

— Это гораздо удобнее, — возражаю я и беру сына за руку. — У нас остановка прямо возле дома.

— Мам, ты что? — сын изумленно поднимает на меня голубые глазенки. — Там от остановки топать и топать.

Черт.

Как же сложно врать, когда рядом ребенок.

— Я вас отвезу, — сообщает Ардовский.

— Не надо, — быстро говорю я, но мои слова тонут в радостном вопле Дани.

— Отвезу вас, — с нажимом повторяет Ардовский. — Ты в том же доме живешь?

— Да, — нехотя бормочу я.

— Тем более. Значит, нам по пути.

— Вадим, а откуда ты знаешь, где мы живем? — любопытничает Данил.

— Мама тебе не разве говорила, что мы с ней знакомы?

— Говорила.

— Ну вот, — широко улыбается он.

Даня семенит рядом с Ардовским, который уверенно шагает в сторону парковки, и мне ничего не остается, как пойти следом за ними.

Глупо устраивать сейчас скандал.

— Вадим, а какая у тебя машина? — снова лезет с вопросом Даня.

— Большая, — ухмыляется Ардовский и легким, очень естественным движением взъерошивает ему волосы.

Даня не делает попытки увернуться, как это обычно бывает, когда не очень знакомые люди пытаются его потрогать.

И мне это не нравится.

Как не нравится и та восторженность, с которой Даня смотрит на Вадима.

«Ардовский просто довезет нас до дома, и все, — мысленно успокаиваю себя я. — Первый и последний раз. Ничего страшного не должно случиться. А дома мы уже поговорим с Даней про субординацию и про то, какими должны быть отношения с тренером».

— Ого! — ахает Данька, когда видит шикарную, сверкающую черной полировкой машину. — Какая крутая! Только я не знаю, что это за марка.

— Феррари, — говорит Ардовский. — Хочешь сесть вперед?

— А у тебя есть детское кресло? — ледяным тоном перебиваю я.

— Э. Кресло?

Я вздыхаю. Детей у него точно нет — могу поспорить на что угодно.

— Это специальное такое сиденье, маленькое, — важно объясняет Даня. — Чтобы пристегнуть ребенка. То есть меня. Мы так в такси ездили, когда еще в Москве жили.

— Интересно… А обычное не подойдет?

— Не подойдет, — бескомпромиссно сообщаю я. — Так что спасибо за предложение, но мы лучше на автобусе.

Ардовский хмурится.

— Посидите тут в машине пару минут, — вдруг говорит он. — Я скоро вернусь.

— У нас нет лишнего времени! — сопротивляюсь я, но дверь уже открывается, и мой ребенок довольный плюхается на заднее сиденье, а Ардовский быстрым шагом спускается куда-то к дороге. — Вадим!

Черт.

Ну не бросим же мы его машину открытой?

— С ногами осторожнее, — со вздохом прошу я Даню. — Не испачкай тут ничего. А то Вадим будет ругаться.

— Не будет, — мотает головой мой сын. — Он добрый. Он меня сегодня похвалил, что я классно пас отдал! И всем сказал: смотрите, како й хороший пас у Данила получился.

Даня говорит это так гордо, что у меня сердце сжимается.

Да знаю я, знаю, что ему не хватает мужского влияния в жизни. Поэтому я в целом и согласилась на этот футбол. Но кто же знал, что все так неудачно сложится?

— Мам, а мы можем позвать Вадима в гости? — прыгает на сиденье сын. — Я ему свои карточки покажу футбольные. И свои мягкие игрушки.

— Дань, он твой тренер, — твердо пресекаю я этот восторженный поток. — Это то же самое, что учитель. С ними так не общаются. Ты же вашу Марину Евгеньевну не зовешь к себе в гости?

У Дани на мордашке отражается настоящий ужас, и он быстро начинает мотать головой.

— Кстати, о школе. Как ты оттуда умудрился уйти? — спрашиваю я. — Тебя же не должны были отпускать с продленки.

— Я сказал, что нам пора к врачу и что ты меня ждешь на улице, — объясняет сын.

— Врать нехорошо.

— Я знаю. Но если бы я не соврал, я бы не попал на тренировку.

— И что? Это конец света?

— Да, — очень серьезно говорит Даня.

И я даже не нахожусь, что ответить.

В голове сами собой всплывают слова Ардовского: «Твой сын влюблен в футбол. Запрещать бесполезно. Он все равно найдет способ, как попасть на поле».

Хочу ли я, чтобы мой ребенок мне врал?

Или лучше встать на его сторону, рискуя тем, что Даня привяжется к тому, кого вообще не должен знать?

Мои размышления прерывает Ардовский.

— Вот! — кричит он издалека и демонстрирует на вытянутой руке детское кресло.

— О господи, — бормочу я. — Все-таки нашел где-то.

Может, внешне Даня с Вадимом и непохожи, но ослиное упрямство в достижении целей — это определенно то, что их объединяет.

Не знаю даже, плакать от этого или радоваться.

— Мама, мама, смотри! — дергает меня Даня. — Кресло! Значит, мы поедем? Поедем с Вадимом? Можно, да? Мам! Ну мам!

— Можно, — сдаюсь я.

Как будто у меня был выбор.

— Ура! Ты самая лучшая мама!

— А ты сегодня лишен мультиков, — мрачно говорю я. — За побег из школы и за мой почти инфаркт.

— Ну и ладно, — совсем не огорчается Даня.

— Где ты это взял? — не выдерживаю я, когда сияющий Ардовский подходит к нам с этим дурацким креслом.

— Купил у таксиста, которого тормознул на дороге.

— И что? Он просто так взял и продал тебе его?

— Я много предложил, — усмехается Вадим.

— Стоило так стараться ради нас… — бормочу я.

— Мне не сложно, — пожимает он плечами.

Ардовский наклоняется, чтобы поставить кресло в машину. Его белая футболка задирается, открывая полоску голой кожи над поясом спортивных штанов, и я резко отворачиваюсь, потому что кровь бросается мне в лицо.

Ужас. Мне что, все еще восемнадцать? С каких пор меня смущает вид обнаженной мужской спины?

Тем