Красный экспресс голода - Текст ИИ

efficiency, которую можно было бы назвать профессиональной, он и Антон перетащили обмякшее тело Артёма на импровизированный стол. Парень всё ещё был жив, хотя его дыхание стало поверхностным и прерывистым, а взгляд застекленел, уставившись в серую обивку потолка. Он больше не боролся; шок окончательно взял верх над инстинктом самосохранения, превратив его в живой кусок мяса, который лишь изредка вздрагивал от прикосновений.

 

— Итак, класс, переходим к практической части по разделке, — объявила Светлана Сергеевна, её голос звучал так же бодро, как на уроке географии. — Сегодня мы изучим разницу между глубокими мышцами бедра и поверхностными слоями. Коля, Максим, вы будете ассистировать. Лера, ты отвечаешь за сбор «отходов» — всё, что мы не пустим в основной рацион, пойдет на корм собакам в ангаре.

 

Дети обступили стол с таким видом, будто перед ними лежал огромный праздничный торт. Максим, всё ещё с размазанной кровью на щеке, с жадностью рассматривал бедро Артёма. Он осторожно коснулся пальцем обнаженного участка мышцы, проверяя упругость.

 

— Кажется, он был спортсменом, — с восторгом прошептал мальчик. — Смотрите, какие волокна! Светлана Сергеевна, а можно мне первый срез? Пожалуйста!

 

— Только после того, как мы разберем теорию среза, Максим, — мягко, но твердо ответила Светлана Сергеевна. — Кто первым скажет мне, под каким углом нужно входить лезвием, чтобы минимизировать разрыв фасции и сохранить целостность мышечного пучка?

 

Пока дети наперебой тянули руки, жадно заглядывая под кожу Артёма, тот внезапно издал слабый, свистящий звук. Это был остаток сознания, который попытался вытолкнуть из легких последний протест. Он медленно повернул голову, и его затуманенный взгляд встретился с глазами Леры. Девочка посмотрела на него с почти ангельской нежностью, но в её руке была зажата обручальная кольцо-кастет, которое она машинально крутила на пальце.

 

— Он всё ещё слышит нас, — заметила Лера с легким любопытством. — Смотрите, как у него зрачки расширились. Он пытается что-то сказать.

 

Светлана Сергеевна подошла ближе, вглядываясь в лицо Артёма с профессиональным интересом. Она осторожно коснулась его лба тыльной стороной ладони, проверяя температуру.

 

— Это просто остаточная активность ствола мозга, Лерочка. Сознание уже почти покинуло его, оставив лишь примитивные рефлексы. Но для нас это полезно: пока сердце продолжает перекачивать кровь, мясо остается «живым», что значительно улучшает его текстуру при термической обработке, — Светлана Сергеевна произнесла это с той же интонацией, с какой объясняют правила правописания.

 

Она обернулась к классу, её лицо осветилось строгим, но вдохновляющим блеском.

— Итак, Максим, раз никто из вас не пожелал ответить на вопрос об угле среза, право первого надреза переходит к Коле, который был наиболее внимателен при подготовке. Коля, приступай. Помни: движение должно быть уверенным, но плавным. Мы не рубим дрова, мы создаем гастрономический продукт.

 

Коля, едва сдерживая дрожь от возбуждения, взял скальпель. Он глубоко вдохнул, концентрируясь на белом волокне фасции. С тихим, почти интимным звуком лезвие вошло в плоть, и из раны потекла густая, темная кровь, медленно заполняя ложбинку между мышцами. Артём дернулся — всего один раз, коротко и бессильно, словно электрическим током ударило по нервным окончаниям. Дети синхронно ахнули, и по салону пронесся шепот восхищения.

 

— Смотрите, как оно сокращается! — взвизгнул Максим, тыча пальцем в пульсирующую мышцу. — Оно живое! Оно всё еще живое!

 

— Конечно, оно живое, глупенький, — усмехнулась Лера, подходя ближе и с любопытством разглядывая процесс. — Если бы оно умерло, нам было бы скучно. Светлана Сергеевна, а можно я попробую отрезать кусочек самого края? Совсем маленький, просто чтобы проверить, не слишком ли он жесткий?

 

— Сначала закончим с анатомическим разбором, Лерочка, — мягко осадила её Светлана Сергеевна, хотя в её глазах читалось понимание. — Терпение — это главный ингредиент любого изысканного блюда. Если мы начнем хаотично отщипывать кусочки, мы нарушим структуру мышечного волокна и превратим премиальный отруб в обыкновенный фарш.

 

Светлана Сергеевна подошла к столу и, достав из специального кейса тонкий зонд, указала на область между бедром и тазом. Дети сгрудились вокруг, едва не сбивая друг друга с ног, чтобы не пропустить ни одного движения. Воздух в салоне стал тяжелым, перенасыщенным запахом свежей меди и сладковатым ароматом открытой плоти, который действовал на детей как самый сильный наркотик. Артём больше не издавал ни звука; его дыхание превратилось в редкие, едва заметные всхлипы, а взгляд окончательно застыл, уставившись в одну точку на потолке, словно он пытался разглядеть там выход из этого красного ада.

 

 

— Обратите внимание, дети, — продолжала Светлана, её голос звучал обволакивающе и спокойно. — Именно здесь находится подвздошно-поясничная мышца. В кулинарии её ценят за особую плотность. Коля, попробуй выделить её, не задев крупные сосуды. Если ты сможешь извлечь её целиком, не повредив оболочку, ты получишь право выбрать гарнир к сегодняшнему ужину.

 

Коля, затаив дыхание, погрузил лезвие вглубь. Он работал с предельной концентрацией, его маленький язычок смешно высунулся из уголка рта. В салоне воцарилась такая тишина, что было слышно, как в кабине Антон переключает радиостанцию, и из динамиков потек какой-то старый, меланхоличный джаз. Контраст между безмятежной музыкой и тем, что происходило на заднем сиденье, создавал атмосферу сюрреалистического кошмара. Когда Коля с влажным, чавкающим звуком наконец вытянул длинный розовый пучок мышцы, дети взорвались восторженным визгом.

 

— Превосходно, Коля! Просто безупречно! — Светлана Сергеевна всплеснула руками, и на её щеку попала крошечная капля крови, которую она даже не заметила. — Видите, дети? Точность и хладнокровие всегда вознаграждаются. Теперь, пока мышца еще сохраняет тонус, мы перейдем к самому веселому этапу.

 

Светлана Сергеевна сделала знак рукой, и дети, словно по команде, отпрянули от стола. В их глазах зажглось знакомое, почти ритуальное безумие. Это был момент, который они ждали больше всего — время, когда образовательный процесс сменялся чистым, первобытным развлечением.

 

 

— Время для «Красного круга», — прошептала Лера, и её голос дрожал от возбуждения.

 

Она первой бросилась к Артёму, который всё ещё пребывал в том пограничном состоянии, когда тело живет отдельно от сознания. Лера с силой вонзила пальцы в открытую рану на бедре, зачерпнула пригоршню густой, теплой крови и с размаху размазала её по своему лицу, оставляя жирные красные полосы на бледной коже. Остальные дети, срываясь на визг, последовали её примеру. Они облепили тело жертвы, как голодные стервятники, жадно вымазываясь в крови, пачкая свои