Училка для олигархов - Татьяна Бэк

Тут я чуть не хихикнула настолько гордое и одухотворенное лицо было у Борова, даже глазки к потолку закатил от удовольствия.

– Не надо так ухмыляться, милочка! Вам повезло работать в этом образовательном учреждении, куда мечтают попасть преподаватели и с большим стажем. Идите на урок, а в четырнадцать тридцать жду вас у себя в кабинете, продолжим этот разговор.

День до обеда я провела как на иголках. Грядущая встреча с директором нависла дамокловым мечом, в голове я перебирала варианты, как её избежать: прикинуться больной, сослаться на неотложные обстоятельства, вызвать родителей Сергеева за очередную разрисованную парту. "Надо не забыть сказать его матери, чтобы отдала парня в художку – у него явный талант!" А может просто уволиться из этого элитного лицея и перейти в школу попроще, и чтоб директором была женщина – пусть хоть престарелая грымза.

Стрелки часов, будто застывшие на месте, вдруг ускорили свой бег, приближая неминуемый момент встречи с Боровом. Стёрла и без того незаметный макияж, завязала неаккуратный хвост, вот ещё бы прыщ вскочил, когда он так нужен.

В назначенное время переминалась с ноги на ногу у кабинета, не находя в себе сил постучать. В конце концов, когда торчать на пороге стало уже неприлично – поймала несколько заинтересованно-ехидных взглядов, я одёрнула постоянно задирающееся платье и тихонько поскреблась в дверь. Один, два, три, четыре, пять, – секунды ползли лениво, словно издеваясь, – ну всё, приходила, мне никто не открыл. Стоило подумать об этом, дверь распахнулась.

– Проходите, Мария Ивановна, присаживайтесь! – Боров уже тянул меня вглубь кабинета.

Мне он кивнул на яркий стул, явно решение дизайнера: дорого, неудобно, гармонирует с обоями и абстрактными картинами.

Сам Дмитрий Сергеевич устроился в монструозном кожаном кресле. Уверена, что его он выбирал самостоятельно.

– Что-то у вас усталый вид, Машенька. Может кофе? С капелькой коньяка?

– Нет, спасибо. У меня ещё много дел, да и вас не хочу отрывать от работы.

– Отдыхать тоже надо. Расслабьтесь. Наверное, думаете, что старый злой директор сейчас будет вас пилить? Ошибаетесь. Представьте, что я обычный человек, а не ваш начальник. Расскажите мне, как другу, почему в последнее время вы стали опаздывать, перестали проявлять инициативу на собраниях?

– Извините, этого больше не повторится.

– Ну вот, вы опять замыкаетесь. И пожалуйста, распустите волосы, эта неряшливая причёска не подходит для учителя.

Я нехотя стянула резинку.

– Да, вот так лучше, а теперь откиньте пряди назад, зачем прятать такое красивое личико?

"Началось. Принципиально не буду исполнять его просьбы. А что дальше попросит? Трусики снять?"

Боров вылез из своего кресла и неожиданно легко подошёл ко мне. Я дёрнулась, когда он прикоснулся к моим волосам, поправляя их.

– Вот теперь идеально! Машенька, вы могли бы быть и поприветливее. Я к вам со всей душой, хотел премию за это полугодие выдать.

Но я продолжала молчать и сосредоточенно изучать фотографии на стене, на которых директор со сладкой улыбочкой жал руки дорогим спонсорам нашего элитного учебного заведения. Некоторые лица были мне смутно знакомы. Но одно особенно привлекло внимание, я уверена, что видела его вживую, вне школы.

– Смотрите на моё фото с Владленом Волковым? Кстати, у меня в альбоме есть ещё несколько снимков с юбилея гимназии. Он на верхней полке, достаньте, пожалуйста, а то второй день плечо ноет. Да, вот там, левее, с синим корешком.

Предательское платье поползло вверх, стоило мне потянуться к этому злополучному альбому. Думаю, Боров на это и рассчитывал: едва я коснулась нужного держателя, как на мою попку легла рука директора. Меня вновь удивило его умение перемещаться бесшумно, а ещё непомерная наглость.

– Дмитрий Сергеевич, что вы себе позволяете?

Вместо ответа он положил вторую руку на грудь и принялся сноровисто расстёгивать пуговицы платья. Чувствовалось, что у него за плечами большой опыт по быстрому раздеванию женщин. Я попробовала отстраниться, но его пальцы сноровисто нырнули в декольте, сдвинули лифчик и теперь мяли мою грудь, сдавливали соски.

Что делать? Кричать, звать на помощь, заехать ему по самодовольному лицу? Всё это грозит увольнением. Я не могу потерять работу сейчас, будущее брата с его непосильным долгом только в моих руках.

Со всей силы я рванула объёмный фотоальбом на себя, вызвав целую лавину книг и папок, плотно стоявших на полке. Угол одного из фолиантов больно ударил по темени, но и директору явно досталось: он несколько раз сдавленно ойкнул и убрал от меня свои потные ладони, потирая ушибленную голову и переносицу.

– Вы с ума сошли? Вы меня чуть не убили! – он повизгивал, словно настоящий боров.

– Извините! Я случайно. Я просто пыталась достать альбом. Может принести вам льда из столовой, чтобы приложить к ушибам?

– Нет, спасибо, не надо! – он взял себя в руки. – Можете идти. Но мы вами ещё продолжим разговор.

Надо что-то делать со своей жизнью, меня тянули во все стороны: куда бы я ни шла, что бы ни делала, происходит какая-то ерунда. Да, в клубе мне удалось неплохо заработать, но этого слишком мало, чтобы погасить Ванин долг. Странно, но о своей работе танцовщицей начала думать без отвращения, хотя раньше меня колотило от одной мысли, что надо выходить на сцену. Клуб был неплохой школой жизни, здесь я увидела и узнала больше, чем где-либо. И речь не о похоти и разврате, а об умении чувствовать людей, считывать их эмоции, о первых попытках постоять за себя, за место в коллективе. Та отличница Машенька, удобная, безотказная, не имеющая своего мнения исчезала.

Зато школа, которую я считала самым чистым и порядочным местом, преподнесла мне сюрприз в виде Борова, с которым не знала, как бороться. При одном воспоминании о его грязных домогательствах меня затошнило. Как по-хозяйски он меня лапал, будто я его вещь, бессловесная игрушка!

Прикосновения Кира, несмотря на настойчивость и властность, были другими. От них кружилась голова и замирало сердце, даже сейчас сладкая истома разлилась внизу живота.

Я вспоминала его горячее дыхание, обжигающее кожу, сильное красивое тело, твердый большой член, упиравшийся в моё бедро. Почему-то безумно хотелось прикоснуться к этому огромному агрегату, сжать в ладони, пройтись языком по всей длине – даже не уверена, что