Лис и Теа.Роквью - Яна Гаврилова

Глория и Стивен тоже приедут в «Роквью». Когда Глория позвонила мне, чтобы сообщить «новость», Стивен уже отогнал свою машину в автосервис, чтобы подготовить ее к дороге.

Я даже не знаю, что ощутила, когда узнала, что моего отца казнят. Я знала, что, когда – нибудь это случиться, но как выяснилось, я совершенно не была к этому готова. Я была полна противоречий, а мое сердце было полно боли.

– Тебе жаль его? – спрашивает Харпи.

– Чтобы они ему не уготовили, он это заслужил.

– Может тебе лучше не ехать?

– Думаю, он будет ждать меня.

– А как же Алистер?

– Нет никакого шанса, что он останется со мной.

– Почему?

– Думаю, ты сам понимаешь, почему.

Харпи тушит сигарету, слезает с подоконника и присоединяется ко мне за столом.

– Мне нравится этот парень, – говорит друг, – Намного больше, чем твой бывший.

– Дерен совсем тебе не нравился, – усмехнувшись отвечаю я, – И ты даже не пытался это скрывать.

– Да уж, – улыбается Харпи, – Но ты ведь знаешь, что мой радар никогда не ошибается, а когда ты была рядом с Дареном он практически посылал мне сигналы бедствия.

На некоторое время мы снова затихаем. Солнце начинает подниматься над крышами зданий и первые лучи рассвета начинают окрашивать Нью – Хоуп, неумолимо приближая время до наступления катастрофы.

– Может все – таки немного поспишь? – с надеждой в голосе спрашивает Харпи, – День будет не из легких и тебе понадобятся силы.

Сейчас моих сил хватает лишь на то, чтобы пожать плечами.

Харпи встает, берет меня за руку и ведет в гостиную. Укладывает меня на диван и укрывает одеялом.

– Я посижу с тобой, – обещает друг.

– Вытащишь меня из кошмара?

– Как всегда, Тэй – тэй. У твоих монстров нет ни единого шанса, – Харпи старается придать своим словам небрежность, но я знаю, что за этим скрывается глубокий смысл, – А теперь засыпай.

Не знаю, что это: присутствие Харпи дарит мне хоть немного успокоения или усталость все – таки берет вверх, но я все же уплываю в небрежный поверхностный сон.

На этот раз монстров там нет.

Через несколько часов с ними будет покончено.

***

Я вхожу в зал клокоча от предвкушения. Единственное чего во мне не было – это слез. Это странно. Я даже не могу сказать, что волнует меня больше: увидеть смерть своего единственного кровного родственника или разочарование и ненависть в глазах человека, которого полюбила.

Я прохожу мимо расставленных в несколько рядов стульев, точно зная, где сидит Алистер. Но в этот момент я должна сосредоточиться на отце.

Джон Ламберт.

Нас разделяет лишь перегородка из плексигласового стекла и я могу с точностью рассмотреть отца. Я вижу его впервые за много лет. Я не писала ему письма и не приезжала, чтобы увидеться.

Время словно совсем не затронуло его. Он по – прежнему был привлекательным мужчиной, с едва заметным налетом седины в волосах. Уверенный в себе, владелец похоронного бюро, отец – одиночка, мечтающий увидеть свою дочь на большой сцене.

Все это был он.

Мой отец.

– Малышка, ты пришла, – я слышу облегчение в голосе отца и понимаю, что была права. Он действительно ждал меня, – Я знал, что ты придешь.

– Здравствуй, папа, – произношу я, – Ты хорошо выглядишь.

– Здесь было не так уж и плохо, – усмехается отец.

Я чувствую, что моя спина горит. Взгляд Алистера прожигает ее, а значит он уже все понял.

Не оборачивайся.

Не оборачивайся…

Игнорируя внутренний голос, принадлежащий Харпи, я поворачиваю голову. Я точно знаю куда смотреть и уже через мгновение вижу его.

Алистер смотрит на меня не верящим взглядом, в котором бурлит столько разных эмоций.

Бушующие воды Босфора.

Прямо сейчас я вижу их в его глазах.

– Ты не ответила ни на одно мое письмо, – голос отца, отрывает меня от Алистера и я снова поворачиваюсь к нему.

– Я не смогла, – признаюсь я.

– Я понимаю, Малышка. У тебя все хорошо? Надеюсь, ты не перестала петь?

– Я…, – я запинаюсь, уговаривая себе не смотреть назад, – У меня все хорошо, папа.

– Я очень рад. Может у тебя остались вопросы? Сейчас я готов дать тебе ответы.

– Только один, папа. Скажи, где моя мать?

– Лежит на старом кладбище позади нашего дома, – отвечает отец так словно это мелочь, которая ничего не значит, – Ты посадила цветы на ее могиле. Красивые цветы. Надеюсь, я встречусь с ней сегодня. Мне хочется поблагодарить ее за то, что подарила мне такую потрясающую дочь.

Господи, я так долго ходила на заброшенную старую могилу и даже не подозревала, что там лежали останки моей матери? Теперь моя необъяснимая тяга к этому месту обрела смысл.

– Ты можешь исполнить мою последнюю просьбу? – просит отец и не дожидаясь моего ответа продолжает, – Спой для меня. Начни сейчас и продолжай до тех пор, пока мое сердце не остановится. Я хочу, чтобы твой голос был последним, что я услышу в своей жизни.

Черт возьми, я не могу.

Не могу отказать ему в последней просьбе, пусть он совершенно этого не заслуживает.

Я киваю, и отец улыбается.

– Прощай, моя малышка.

– Прощай, папа.

Когда отца укладывают на специальную кровать, я начинаю петь. Меня будто пронзают яркие вспышки света и, наконец, появляются слезы.

Отцу привязывают руки и в это время заходит медицинский работник. Это женщина в белом халате. Она подробно описывает каждое свое действие, а я продолжаю петь.

Я пою, когда она затягивает жгут на руке отца.

Я пою, когда она обрабатывает руку и вставляет катетер для внутривенных инфузий и по нему начинает течь физраствор.

Проведя все манипуляции, медсестра уходит, а я не прекращаю петь.

Я не останавливаюсь даже когда отцу зачитывают приговор. Я чувствую соленую влагу на своих щеках. Пусть мой отец и заслужил все это, но я, черт возьми этого не заслужила.

– К черту все это, – слышу я. До меня доносится звук удаляющихся шагов, а затем громко хлопает дверь.

Он ушел.

Господи, спасибо!

Когда отцу вводят последнюю инъекцию, я все еще пою.

Проходит около шести минут, прежде чем сердце моего отца перестает биться.

А что касается моего?

Оно по – прежнему остается разбитым.

Алистер

Словно ошпаренный я вылетаю из зала исполнения наказания за несколько минут до того, как