Отец подруги. Во власти дикаря - Татьяна Бэк

Я открываю рот, но могу лишь жалко шевелить губами, – саднящее горло и распухший язык не дают произнести ни слова.

Так оказывается, это его квартира. Пазл собирается воедино. По ходу, это и есть высокопоставленный отец Лены, у которого я хотела взять взаймы. Вот это я попала!

– Хотя лицо у тебя знакомое. Трахал тебя что ли когда? – продолжает задумчиво. – Но и это ничего не объясняет, я же бабам никогда квартиры от хаты не давал. Поэтому повторяю вопрос, как ты сюда попала?

Неужели Дикий меня не узнал? Хотя его можно понять: в ресторане я была при полном параде: с макияжем и причёской, а сейчас – с опухшим лицом, слезящимися глазами и заложенным носом. Ещё и волосы прилипли к потному лбу. Конечно, два разных человека.

– Я жду! – в его голосе слышится лишь намёк на угрозу, а моё сердце уже ушло в пятки от страха. Что же бывает, если этот самец действительно не в духе?

– Я….я-я-я-я… – шепчу чуть слышно.

– Папочка, ты уже дома? А я в аптеку выбежала. Представляешь, у нас даже ничего от простуды дома нет! – радостный звонкий голос подруги сейчас как нельзя вовремя. – А вы уже с Катей познакомились? Это моя подруга, мы с ней на олимпиаде познакомились. Это она тогда первое место заняла и меня обошла. Вот с тех пор и дружим. Представляешь, она заболела. Пришла вроде нормальная, а потом резко плохо стало, я вот её на диванчике и положила и даже градусник засунула, а она не проснулась. Только стонала всё время во сне. Совсем плохо, да, Катюш?

Я заливаюсь краской стыда. Знала бы она отчего я так стонала… Перед глазами вновь встаёт картинка последнего видения, где Дикарь раскладывает меня прямо на столе в ресторане и стягивает мои насквозь мокрые трусики, довольно ухмыляясь.

– Извините, мне надо идти… – с трудом поднимаюсь с дивана, стараясь не глядеть на отца подруги, задумчиво смерившего меня взглядом.

– На олимпиаде познакомились? – он удивлённо хмыкает. – На олимпиаде, это хорошо. Значит, мозг в голове есть, а не только жопой или другим местом думает. А то видел я таких студенточек: днём на парах сидят, а вечером у мужиков на коленках стриптиз танцуют.

– Это где же ты таких видел? – подкалывает отца Лена, а я невольно сжимаюсь: как отреагирует авторитарный самец на такие шутки.

– Мала ещё о таком знать! – коротко отрезает он.

– Пап, тут дело такое… – произносит подруга, и я понимаю, что сейчас она будет просить у Дикого для меня деньги. От одной мысли о том, что я могу оказаться в кабале у этого дикаря, слабеют и без того дрожащие ноги.

Активно подаю Лене знаки, что сейчас не время для беседы, показываю, что мне очень плохо и не до этого. Хорошо, что мужчина не видит моей пантомимы, внимательно слушая дочь.

Девушка замолкает на полуслове, и я ей благодарна за понятливость.

– Ну и какое дело? Чего замялась? – нетерпеливо спрашивает он.

– Эм…– чувствуется, что Лена стремится что-то придумать, растерянно глядя по сторонам, её взгляд цепляется за меня и светлеет. – А отвези Катю до общежития, пожалуйста, а то на неё смотреть страшно. Вдруг сознание потеряет!

«Неееееет!» – ору внутри, кляня «одарённую» подругу.

Сажусь в огромный чёрный джип ни жива, ни мертва. Судьба один раз уже помогла мне чудом сбежать из лап Дикаря, не факт, что получится это повторить. Хотя такое ощущение, что в этот раз никто и не пытается меня схватить. Мужчина ведёт машину, словно забыв о моём существовании. Только адрес спросил и всё, на меня даже не смотрит.

Мне вдруг становится нестерпимо горько и обидно. Наивная дурочка, нахрена ты нужна такому самцу? У него же баб табуны, стоит поманить пальцем, любая отдастся с радостью. Вон Элька как слюни пускала на Дикого, чуть не в ширинку при всех своими лапами загребущими лезла. Если раз решил зажать тебя в углу, то уже надеешься, что он на тебя запал? Ты ещё начни придумывать, как вы детей назовёте! Овечка наивная!

Украдкой кошусь в зеркало и стараюсь поправить растрепавшиеся волосы. Да уж, вид у меня удручающий, немудрено, что Дикий на тебя даже не смотрит. От обиды и злости на себя и судьбу, начинает буквально колотить. Чувствую, что ещё немного и зубами чечётку смогу отбивать.

– Чего трясёшься, знобит что ли? – бархатный баритон обволакивает и накрывает, словно пуховое одеяло. И как мужчина это заметил? Мне казалось, на дорогу смотрит, а оказывается, всё видит.

– Немного… – хриплю тихо.

– И хера молчишь?

Он что-то тыкает на панели, больше похожей на пульт управления космическим кораблём и в машине сразу же становится теплее.

– Если знобит, значит, жар у тебя!

Не успеваю понять, что происходит, а ладонь мужчины ложится на мою шею.

– Отпустите! Что вы себе позволяете? —пытаюсь закричать, но севший голос подводит, получается какое-то воронье карканье.

– Температуру и пульс меряю! – спокойно произносит он с ухмылкой, но затем резко поворачивается ко мне и пронзает взглядом, от которого вжимаюсь в кресло. – Новенькая, ты?!

Чёрт, всё-таки узнал…

Рука, лежащая на моей шее, сдвигается выше и сжимает подбородок, заставляя повернуть голову к Дикарю.

– Бля, точно ты! – рявкает  так, что зажмуриваюсь от страха.

Хорошо, что глаза закрыты, потому что чувствую, как машина резко уходит вправо, а вокруг звучат громкие сигналы клаксонов и отборный мат водителей. Когда авто останавливается, приподнимаю одно веко и понимаю, что мы свернули на обочину прямо из крайней левой полосы.

Дрожащей рукой тянусь к дверной ручке, со слабой надеждой, что смогу выскочить и сбежать, хотя понимаю, что в моём состоянии это невозможно.

– Сидеть! – резко произносит самец, и я замираю. Да ему бы в цирке работать, его бы и дикие тигры слушались и по струнке ходили.

– А теперь говори, какого хрена делала у меня дома?

Мне кажется, что в огромной машине не остаётся места, когда здоровяк приближается ко мне, буравя тяжёлым взглядом. Его раздражение физически ощутимо, настолько мощная энергетика. Стараюсь сжаться, сдвигаясь в самый угол.

– Я пришла к Лене… – делаю попытку оправдаться, хотя ни в чём не виновата. – Я не знала, что вы её отец.

– И зачем ты пришла к моей дочери? – мне кажется, что в этот момент мужчина готов прихлопнуть меня, словно насекомое. Лёгкий шлепок, и на ладони только пыльца от крыльев неразумной бабочки останется.

– Мы с ней подруги! – пытаюсь объясниться, не понимая, почему вызываю такое раздражение и