Девочка, ты попала! - Рина Фиори

Наверное, это был самый напряженный момент за всю мою жизнь.

Зачем мне все это? Почему я не могу просто жить, как нормальные люди?

Но нет, меня всегда тянет в пучину приключений, будто я самый настоящий магнит для неприятностей.

И вот я здесь, в чужом доме, посреди ночи, прячусь в ванной комнате.

Включаю слабый свет над зеркалом. В тусклом отражении вижу перепуганное лицо с расширенными зрачками. Нужно успокоиться.

Сделав свои дела, так же осторожно выхожу из ванной комнаты.

– И кто это тут бродит по дому посреди ночи? – низкий мужской голос застает меня врасплох.

Платон. Я все-таки нарвалась на старшего брата своего парня, хотя очень не хотела этого.

Я замираю, словно олень, попавший в свет фар. Сердце бешено колотится, готовое выпрыгнуть из груди. В полумраке коридора вижу его силуэт, высокий и внушительный.

Даже в темноте чувствуется его пронзительный взгляд, от которого мурашки бегут по коже.

– Я… э… просто не могла заснуть, – запинаюсь, стараясь говорить как можно увереннее. – Пошла выпить воды.

Парень не отвечает, лишь медленно приближается. Каждый его шаг отзывается гулким эхом в тишине ночи. В свете луны, проникающем через окно, вижу, как играют тени на его лице, делая его черты еще более резкими.

– Воды, значит, – тянет Вознесенский, обжигая меня своим взглядом. – В туалете, – добавляет насмешливо. В его голосе слышится что-то, чего я не могу понять. То ли ирония, то ли скрытая угроза. – А я думал, тут кто-то планирует побег.

Я чувствую, как краска заливает мое лицо.

Побег? Что он имеет в виду?

Неужели он знает о моем разговоре с Андреем, о той тревоге, что терзает меня весь вечер?

Глупости! Этого не может быть. Не телепат же он.

– Побег от чего? – наконец, выдавливаю из себя, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. – Я никуда не собираюсь бежать.

Платон усмехается, и эта усмешка кажется мне зловещей. Делает еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами до минимума.

Я чувствую его тепло, его силу, его доминирование. От этой близости по телу пробегает дрожь, и я не могу понять, это страх или что-то другое, более опасное.

– Не лги мне, милая Пони, – шепчет, наклоняясь к моему лицу. Его дыхание опаляет мою кожу, и я чувствую, как учащается пульс. – Я знаю, что ты меня боишься. Вижу это в твоих глазах, в твоих движениях. Ты меня избегаешь весь вечер.

Я молчу, не в силах вымолвить ни слова. Он прав. Я боюсь его. Боюсь его власти, его проницательности, той опасности, которую он излучает.

Но есть в этом страхе и что-то еще, что-то, чего я не могу себе позволить признать. Что-то, что притягивает меня к нему, как мотылька к пламени.

Платон протягивает руку и касается моей щеки кончиками пальцев, и от этого прикосновения по телу разливается жар. Его глаза темные и глубокие, в них отражается пламя камина, горящее в углу комнаты. Я вижу в них и себя, маленькую и беззащитную перед его силой.

– Боишься, но хочешь, – шепчет, будто читает мои мысли. – Хочешь, чтобы подчинил тебя себе. Не отрицай. Я вижу это.

– Что за вздор? – мгновенно прихожу в себя.

Отшатываюсь, словно от удара. Эти слова обжигают хуже огня.

Как он смеет говорить со мной в подобном тоне? Кто он такой, чтобы решать, чего я хочу?

Этот наглый, самоуверенный тип, возомнивший себя властителем моей души.

– Ты ошибаешься, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно и твердо, хотя внутри все дрожит. – Ты ничего не знаешь обо мне.

Платон усмехается, и эта усмешка холодит кровь. Он делает шаг вперед, и я невольно отступаю, упираясь спиной в стенку.

Его присутствие давит, заполняет собой все пространство. Он как хищник, готовый к прыжку.

– Неужели? – произносит мужчина, приближаясь вплотную. Я чувствую его дыхание на своей коже. – А что, если я знаю тебя лучше, чем ты сама себя? Что, если я вижу все твои тайные желания, все то, что ты пытаешься скрыть даже от себя?

Я молчу, не в силах выдержать его взгляд. В его глазах я вижу отражение собственных страхов, собственных слабостей.

И, что еще страшнее, я вижу в них отблеск того самого желания, которое пытаюсь отрицать.

Желания, которое может погубить меня.

– Хватит! – выкрикиваю и мгновенно срываюсь с места.

Поднимаюсь на второй этаж, будто за мной кто-то гонится, и с оглушительным стуком захлопываю за собой дверь.

Прижимаюсь спиной к стене, пытаясь унять дрожь, пронизывающую все тело. Сердце колотится как птица в клетке, стремясь вырваться на свободу, убежать подальше от его слов, от его взгляда, от той опасной правды, которую он обнажил.

Опускаюсь на пол, обхватив колени руками, и закрываю глаза. Воспоминания накатывают волной, болезненной и неотвратимой.

Я всегда бежала от себя, от своих чувств, пряталась за маской безразличия и независимости.

Но Платон…

Он словно с кожей сдирает с меня эту маску, обнажая мою истинную сущность, уязвимую и жаждущую.

Что теперь делать?

Бежать дальше, отрицая очевидное, или рискнуть и поддаться зову сердца? Вопрос, на который нет простого ответа.

Вопрос, который может решить мою судьбу.

Засыпаю с трудом, ворочаясь в холодной постели. Каждый шорох за окном кажется шагом Платона к моей двери. В полудреме мне чудится его тень, скользящая по стене.

Наконец, измученная тревогой, проваливаюсь в беспокойный сон, полный кошмаров и обрывков фраз.

Просыпаюсь от резкого звука – словно что-то упало на улице. Сердце бешено колотится. Медленно, стараясь не шуметь, подхожу к окну и осторожно выглядываю наружу.

Ничего. Только искрящийся на солнце снег и голые ветви деревьев, раскачивающиеся от ветра. Наверное, показалось.

Решаю, что нужно собраться с силами и действовать.

Первый шаг – завтрак. Может, удастся разговорить Платона, узнать что-нибудь о его планах.

Главное – вести себя естественно и не показывать свой страх. Надеваю скорее свои вещи, которые аккуратно развесила вчера вечером на стуле, и спускаюсь вниз.

Платон уже сидит за столом и пьет кофе. Его взгляд холоден и непроницаем.

– Доброе утро, – говорю, стараясь улыбнуться.

В ответ – лишь короткий кивок. Сажусь напротив и робко придвигаю к себе чашку с травяным чаем.

– Это мне? – спрашиваю осторожно.

– Ну, не мне же, – бросает