В его огне - Ольга Сергеевна Рузанова

Я, продолжая плакать, мотаю головой. Не хочу ничего слышать!..

Макс уходит с ринга первым, оттягивает канат раздраженным движением и шагает в сторону раздевалки.

- Что ты наделал?.. - спрашиваю я шепотом, - Зачем, Влад?!

- Тебе стоило уйти, - отвечает он тихо, стирая с лица запекшуюся кровь.

Ее запах проникает в нос и все переворачивает внутри. Вокруг энергетика апокалипсиса.

- Прости... - роняет еще тише.

- Я... не знаю, что говорить.

- Мы с ним оба знали, что рано или поздно этим закончится. Но ты не должна была этого видеть.

Я разворачиваюсь, пролезаю между канатами, едва не запутываясь в них ногами и иду через зал. Сунувшись было в мужскую раздевалку, туда, где только что скрылся Макс, замираю на пороге и почти сразу слышу оттуда рык:

- Нельзя!

- Максим... как ты?

- Иди, Майя!.. Нахуй все!

Я оборачиваюсь и натыкаюсь на тяжелый, как груда бетона, взгляд Влада. Он стоит, уронив руки вдоль туловища и смотрит на меня исподлобья.

- Нужно обработать... - вновь обращаюсь к Максиму.

- Блядь... отстань от меня, Майя!.. Не сейчас.

Я закрываю лицо руками и застываю на месте. Тело бьет крупная дрожь.

- Оставь его, - говорит Неволин, - Пусть очухается.

- Я хочу домой... - бормочу под нос.

- Я отвезу.

Я убираю ладони от лица и смотрю на него. Синяк на скуле почернел и сильно раздулся. Кровь из рассеченной брови уже не бежит, но, кажется, еще и губа разбита.

- Тебе нужен лед.

- Есть в машине, - отвечает он, - Переодевайся.

В этот момент из раздевалки выходит Макс с прижатым к лицу мокрым полотенцем.

- Максим, давай помогу! - окликаю его.

- Ему помоги, - бросает он, проходя мимо, вдруг останавливается и добавляет, - Езжай домой, Майя. Сейчас тебе здесь не место.

- Хорошо.

На душ меня не хватает. Колотит так, что хочется поскорее унести отсюда ноги. Поэтому я быстро переодеваюсь, наспех умываю заплаканное лицо и кое-как собираю волосы на затылке.

Когда выхожу в зал, вижу стоящего у выхода Левшу. Он смыл кровь, но выглядеть стал еще более жутко, чем до этого.

Мы молча поднимаемся по лестнице и выходим на улицу. Прохладный воздух сразу остужает щеки и облегчает жжение в глазах.

- Ты уверен, что тебе не нужно в травмпункт? Рана на брови не очень...

- Уверен, - перебивает Левша и выглядит при этом настолько невозмутимым, что я поражаюсь и в который раз задаюсь вопросом, а есть ли пределы его внутренней силы?..

Я плетусь за ним к его машине, страдая от увечий, полученных им больше, чем он сам. Я помню, как в выпускном классе перед самым последним звонком Костян с дружками расквасили мне нос. Это было чертовски больно.

- Ты говорил, у тебя есть лед.

Неволин щелкает сигнализацией, открывает дверь, бросает свою сумку на заднее сидение, а потом отбирает у меня рюкзак и отправляет его туда же. После этого, открывает дверь багажника и достает оттуда светло - серый чемоданчик.

Я останавливаюсь рядом, готовая помочь, если потребуется. Однако Влад не просит - сам вскрывает упаковку со стерильными марлевыми повязками, заливает одну из них антисептиком и пытается обработать разбитую бровь.

- Давай я, - предлагаю тихо, - Тебе же неудобно.

Он садится прямо на багажник и протягивает мне салфетку. Я подхожу ближе, так, что запах адреналина и крови становится концентрированным, и внимательно осматриваю повреждения.

Самые серьезные - рассеченная бровь и внушительный синяк на скуле, рискующий растечься под глазом. Остальные ссадины и ушибы пройдут сами через несколько дней.

- Больно?..

Представляю, каково ему, если даже у меня в животе создается вакуум, когда я смотрю на раны.

- Нет.

- Не верю, - проговариваю я, чувствуя невероятную потребность, что-то говорить.

Что угодно, лишь бы не молчать и не начать снова лить слезы.

- Мне больно от того, что тебе пришлось смотреть на это. Я виноват.

- Не ожидала от тебя.

- К этому шло. Я предупреждал его много раз.

Он так близко от меня, что я чувствую дыхание на своем лице. Болезненно обжигающее как языки пламени.

- Ты не прав.

- Иногда кулаки - единственный способ поставить противника на место.

Я сглатываю вязкую слюну и, поменяв салфетку, осторожно обрабатываю бровь еще раз. А потом прикладываю лед к скуле.

- Он трогал тебя...

- Мы тренировались.

- Майя... - рычит еле слышно, но так угрожающе, что мои волосы встают дыбом.

- Мы всего лишь друзья, Влад.

Его рука опускается на мою поясницу. Притягивает, ломая мое сопротивление.

- Мне... - он перехватывает мой взгляд, и я вижу в его глазах те самые серебристые точки, - Мне достаточно знать, что он хочет тебя.

- Ты должен был думать об этом раньше, когда выбросил меня из своей жизни как ненужный хлам.

- Я выбросил свой кардиостимулятор, Майя. И я хочу его назад, иначе мне не жить.

Майя

Тишина растягивается до бесконечности, пока я перевариваю и пытаюсь уложить в голове то, что сказал Влад. Он не может, не хочет и не собирается жить без меня. Но при этом мне не доверяет.

Жесткое свербение в горле, вызывающее непреодолимую потребность все время сглатывать, быстро формирует новый болезненный ком.

- Мы зашли в тупик, - проговариваю тихо срывающимся голосом.

- Ты зашла в тупик. Не я, - поправляет Левша, - Ты несгибаемая.

- Ну, извини...

- Расскажи мне все с самого начала. С того момента, когда я ушел из квартиры, в которой ты обещала меня дождаться.

- Зачем?.. Хочешь услышать от меня, как больно и страшно мне тогда было, что снова найти мне оправдания?

- Нет, я хочу знать, как ты прожила каждый день, пока меня не было рядом.

Дверь клуба распахивается и громко хлопает. Максим, на ходу доставая из кармана куртки ключи от машины и отключая сигнализацию, бодрым шагом направляется к седану.

Не делает вид, что не замечает нас с Владом, в чем лично я вижу хороший знак.

- Максим... как ты? - спрашиваю, когда он проходит рядом.

- Все нормально, - роняет он, явно уже успокоившись, - Ты как?

- Хорошо, - лепечу, наблюдая за тем, как он усаживается за руль и его машина сразу же трогается с места.

Я судорожно вздыхаю, вкладываю в